С усилием, отводя глаза от пижамы, она нетвердо оперлась рукой об стену и привстала. Споткнулась о свои вещи, что были разбросаны на полу у кровати, потом перешагнула и в одном белье пошла на кухню. Найдя свои сигареты, Марина, с горьким привкусом во рту, закурила и посмотрела в хмурое окно.
Вчерашний легкий снежок давно растаял, но день все равно был пасмурным, обещая новую порцию белоснежного пуха. Во дворе не было ни души, лишь одинокая собака, что лежала возле песочницы, лениво грызла какой-то предмет, удерживая его лапами.
− Вернулся, − пересохшими губами произнесла Марина и прижалась лбом к холодному стеклу. Она так обрадовалась появлению пса, словно это был самый лучший друг, который теперь остался у нее в этой жизни. Она улыбалась и не замечала слезу, что скатилась по щеке и попала в рот, когда она затянулась сигаретой.
Следующие два часа она потратила на то, чтобы наспех собраться и доехать до милиции, где сорок минут безуспешно пыталась узнать о вчерашнем происшествии.
Повезло ей лишь тогда, когда она встретила того самого оперативника, который был при ней, когда ее стошнило. Они столкнулись в дверях, и она даже не признала его, пока он ее не окликнул. Он сочувственно смотрел на опухшее лицо Марины и сказал, что Анькиных родителей уже оповестили. Поблагодарил ее, что, она, несмотря на свое ужасное состояние, смогла вспомнить забытый телефонный номер Анькиной матери и выразил искреннее соболезнование, упомянув, что нелепая смерть забрала жизнь у такой молодой и красивой девушки.
Он уже ушел, а Марина стояла на крыльце, под срывающимся крупным снежком и бессмысленно смотрела на белые хлопья, что кружились перед ее глазами, словно в последнем, предсмертном танце.
Слова оперативника, гулом стояли у нее в ушах, заглушая все посторонние звуки, что раздавались вокруг нее.
«Зацепилась каблуком, в своем длинном шарфе, что предварительно, послужило падением с лестницы с переломом шейного позвонка, повлекший за собой смерть».
Какие сухие официальные слова, а сколько боли и горя они несли в себе.
Марина шла по мокрому асфальту, на который мягко ложился снег и плакала наравне с падающими снежинками, что мгновенно таяли на ее лице, оставляя такие же прозрачные следы, как ее соленые слезы.
Дома, она до вечера пролежала в кровати, пока в комнате не наступила абсолютная темнота. За это время ей вспомнилась вся ее жизнь, до мельчайших подробностей. Именно, тот период, который был до Антона, Марина и называла жизнью. Именно, тогда она была счастлива и любима. Имела маму, самого родного и любимого человека, имела подругу, самую близкую и верную, и имела Славку, самого дорогого и желанного мужчину. Который, один остался у нее в этой жизни, но который, своим существованием, может восполнить потерю, двух, навсегда покинувших ее родных людей.
− Анька, но почему? Почему именно сейчас? − плакала Марина. − Почему ты не дожила до старости, как мы мечтали когда-то. Почему, ты ушла, и оставила меня одну в этом мире? Я потеряла опору. Я потеряла еще одну опору в моей жизни. Если я потеряю Славку, я не смогу больше существовать. У меня не останется никого, кто дорог мне.
После безудержного плача, на Марину нашла какая-то апатия. Она лежала ровно на кровати, вывернула плечи и сложила руки на груди. Равнодушным взглядом она провожала отблески фар, что причудливо скользили по ее потолку. Она уже никого не вспоминала, никого не звала, только ощущала, как в голове, что-то давит на виски, вызывая мучительные и болезненные спазмы.
Пару раз звонил телефон, но Марина даже не отреагировала на него. Внутренним чувством, она подозревала, что Славка не позвонит, а выслушивать Таньку или свекра у нее не было никаких сил.
Когда телефон зазвонил в третий раз, Марина встала, пошла на кухню, достала аптечку, нашла обезболивающие таблетки и выпила сразу две штуки. Потом хмуро посмотрела на телефон, который разрывался от звонка, и взяла сигареты.
Звонок прекратился, оставляя после себя звенящую тишину. С наслаждением закурив, Марина открыла форточку и посмотрела в окно. Двор был пуст, под яркими фонарями летали редкие снежинки. Дворового пса не было видно, но оставленная красная миска, возле его излюбленного места, говорила о том, что пес не забыт и о нем до сих пор кто-то заботится.
Эта мысль, о мифическом спасителе собаки, согрела ее. Она не хотела думать, что возможно, красная миска, это, забытая каким-нибудь ребенком, песочная формочка, которую выкинуть, не поднимается рука дворника. Ей хотелось быть уверенной, что пес, не одинок, не одинок так, как она сама.
Громкий дверной звонок напугал ее, она выронила сигарету, чертыхнулась, выкинула тлеющий окурок в раковину и пошла открывать дверь.