Она чувствовала, что это Танька и даже никак не отреагировала, когда увидела ее густо подведенные глаза.
− Ты где пропадала? − вихрем ворвалась Танька в квартиру, наполнив пустой и молчаливый дом Марины, шумом и криком.
Она не ответила, тщательно закрыла дверь и только потом посмотрела на Таньку.
− Чего молчишь? − не переставала возмущаться она. − Почему не брала трубку? Ты где была?
Марина молчала и пристально смотрела на нее. Танька осеклась, замерла и удивленно сказала.
− Эй… Что с тобой? Ты как мумия.
− Что ты хочешь? − устало спросила Марина.
− Да что с тобой? Что случилось? Антон вернулся?
Марина раздраженно махнула рукой и ушла в кухню. Танька незамедлительно последовала за ней.
− Марина, не пугай меня. Ты очень странная. Ты слышала, вчера у нас в подъезде женщина умерла.
Марина закурила и почувствовала, как от голода свело желудок. Она сморщилась, и облокотилась об подоконник.
− Это была моя подруга…
− Где?
− В подъезде… Это была моя подруга…
− Твоя? Ничего себе… Так она к тебе приходила? А что случилось с ней?
− Ты может лучше знаешь?
− Я!? Откуда?
− Да, весь подъезд уже гудит и лихорадит об этом, наверное. Чего стоит спросить Анну Ильиничну, вот кто знает больше меня…
− Говорят, падение было пустяковым, но она неудачно приземлилась…
− Прекрати… Не хочу ничего слышать…
Танька замолчала, взяла Маринины сигареты и тоже закурила. В тишине они докурили и лишь потом, протирая красные глаза, Марина спросила.
− У тебя есть яйца?
− Яйца? Какие? Куринные, что ли?
− Что ли… Я есть хочу, а в магазин, времени не было сходить.
− Ты когда в последний раз ела? − Танька открыла холодильник и ахнула. Остатки курицы, немного высохшей ветчины, сухой лимон и больше ничего. − Сейчас принесу.
Танька растерянно помолчала, видимо хотела что-то еще сказать, но не промолвила и слова, быстро ушла. Марина в оцепенении простояла минут десять, когда раздался телефонный звонок. Она сняла трубку и промолчала, так как не хотела первая начинать разговор.
− Слушай, − раздался Танькин голос. − Ну что тебе дадут яйца? Приходи ко мне, я тебя пловом накормлю.
− Не хочу плов, − вдруг заупрямилась Марина. − Хочу яйца.
− Приходи, пожарю я тебе твои яйца, − замялась Танька. − Может еще, что найду. Яйцами, сыт не будешь.
И она резко отключилась, чтобы Марина не успела высказать свой протест.
Марина с сомнением взвешивала Танькино заманчивое предложение. Живот урчал, словно с укором ей напоминал об отсутствии нормальной еды, в течении нескольких дней.
Все же, Марина решила, не идти, но, когда она прошла в зал и увидела Анькину распакованную сумку, поняла, что не сможет и дальше оставаться в квартире одна. Она выбежала из квартиры настолько стремительно, что лишь на холодной лестничной площадке, сообразила, что успела схватить ключи, а про тапочки, совсем забыла. Возвращаться, она не захотела, предчувствуя, что уже никуда не пойдет, если вернется, закрыла замок и на цыпочках побежала к Танькиной двери.
Поколебавшись перед тем, как постучать, Марина закусила губу, поджала пальцы ног, которые замерзли на холодном кафеле и сделав три глубоких вздоха, коротко стукнула в дверь.
Танька, не скрывала своей радости от того, что пришла Марина. Она посадила ее за стол, который уже ломился от разнообразной еды и наложила плов в тарелку. Марина удивленно вскинула брови, и посмотрела на Танькины худые бедра.
− У тебя столько еды, словно ты гостей ожидала.
− Да, хотела позвать Серегу и Юльку с бывшей работы. Но после вчерашнего случая, у нас в подъезде, не хочется как-то веселиться…
Марина, после упоминания о Анькиной смерти, ощутила ком в горле и отодвинула от себя тарелку.
− Ты чего? − удивилась Танька. Потом до нее дошла ее оплошность, и она миролюбиво подвинула тарелку опять к Марининому носу. − Прости. Я не подумала.
Умопомрачительный запах плова, вызывал обильные слюни, отчего удержаться было, просто невозможно. Она с удовольствием жевала мягкий рис и блаженно закрыла глаза, забыв на какие-то доли секунды, о трагических событиях в ее жизни.
Танька сидела напротив нее и с ироничной улыбкой смотрела на разомлевшую от удовольствия Марину. В руках, она вертела сигарету и не закуривала, чтобы не портить такой зверский аппетит.
Марина съела весь плов, пару раз ткнула вилкой в соленую капусту, с неохотой посмотрела на копченную нарезку и вяло съела бутерброд с красной искрой.
− Наелась?
− Переелась, по-моему, − с трудом ответила Марина, чувствуя в груди ужасную тяжесть.