Марина подняла голову, прислушалась к своему организму, и, не ощутив новой волны тошноты, посмотрела на часы. Было шесть утра.
Она прошла в зал и набрала Славкин номер. Долгие гудки говорили о том, что дома никого нет. Возможно, он уехал, возможно, он ночует в другом месте. Марина так устала от таких мыслей, что поняла, если она так и дальше будет ждать от него вестей, она просто сойдет с ума.
Сегодня похороны Аньки в их маленьком городке. Марина знала, что она поедет, как бы больно не было ей возвращаться туда.
Она подошла к окну и увидела, что белый снег запорошил всю детскую площадку, не оставляя ни одного укромного местечка для дворового пса. Марина привстала на цыпочки, чтобы получше разглядеть двор, но так и не смогла разглядеть ни малейшего намека, что указывало бы на одинокую собаку.
Марина простояла у окна еще некоторое время, наблюдая, как рассвет медленно освещает безлюдный двор.
Не прошло и часа, как она покинула свою квартиру с небольшой дорожной сумкой и с сумкой своей подруги. Она не стала стучаться в Танькину дверь, лишь воткнула в щель сложенный листок бумаги.
На улице она наткнулась на Анну Ильиничну. Та стояла на крыльце, замотанная в пуховый платок и громко сморкалась в бумажную салфетку. Марина коротко поздоровалась и прошла мимо.
− А я с ней разговаривала, − донеслось ей в спину.
− Что? − повернулась Марина.
− С твоей подружкой… Она выходила из твоей квартиры, я и спросила ее, кто она. Она сказала, что приехала к тебе в гости. Это было всего за час до ее смерти… Если бы я знала…
Марина с минуту смотрела на бабку, глотая крупные слезы, потом развернулась и ушла прочь.
Глава 24
Она все-таки приехала в этот город, который принес так много боли и разочарования, и повод для приезда, как некстати был горестным и трагичным. С той поры в городке ничего не изменилось, все те же улицы узкие, дома серые, только деревья стали выше и больше, как бы подчеркивая скоротечность времени. Она уезжала из этого города после похорон, она и вернулась в него обратно, на похороны.
В свою квартиру, Марина не стала заходить, она лишь кинула свою сумку, и сразу захлопнула дверь. Она боялась, что, если сделает хоть один шаг, она останется и никуда не уйдет. На нее нахлынут воспоминания, среди забытых вещей, которые станут напоминать ей о каждом мгновении, проведенном дома, рядом с мамой, с Анькой, со Славкой…
Похороны прошли, как в тумане. Марина плакала и с тяжелым сердцем смотрела на Анькину мать, которая со стонами заламывала руки над гробом дочери. Только что она сжимала в объятиях Марину и целовала ее мокрое лицо, говоря: «Сиротинушки мы теперь с тобой…»
Теперь отчетливо вспомнились похороны матери, когда происходящее казалось таким же кошмарным сном. И лицо матери, было таким же чужим, как Анькино лицо, в обрамлении белых искусственных цветов.
Марина заставляла себя не смотреть на гроб, она с усилием воли смотрела куда угодно, на белую стену, на мрачные лица незнакомых людей, на занавешенное черной тканью зеркало, только не на гроб. Ей хотелось запомнить улыбающуюся Аньку, именно такой, какой она было в последний момент. Умиротворенной и зрелой, красивой и живой, а не такой холодной и чужой, какой она казалась в гробу.
На кладбище, Марину оттеснили в задние ряды, но она и не сопротивлялась. Слишком невыносимо было смотреть на то, как закидывали замерзшими комьями земли красный гроб. Непрекращающийся женский плач разрывал ей сердце, она тоскливо посмотрела вверх и в серых разводах голубого неба, отчетливо увидела Анькину улыбку, которая тотчас же растаяла, как легкая дымка. Марина зажмурилась, чтобы сохранить в памяти это видение, но тут ее снова грубо толкнули, когда похоронная процессия стала возвращаться к автобусу.
Марина не торопилась идти со всеми, она свернула на одну из ветвей тропинки и через несколько надгробий нашла, знакомый памятник. Ухоженная могилка, говорила о том, что память ее матери не забыта, благодаря все тому же вездесущему Антону, который поручил местному смотрителю кладбища смотреть за могилой. Среди запорошенного снега, она различила свежие, срезанные цветы, что лежали у надгробия. Любимые цветы матери. Об этом знал только Алим, Марина даже улыбнулась сквозь слезы. Она села на колени и протерла фотографию от запорошенного снега.