Марина медленно пошла к остановке, но снова остановилась, не в силах прервать большой поток мыслей, которые вскипали у нее в голове. Как только она приняла решение об устранении Антона, то сразу отчетливо стала представлять себе дальнейшую и общую жизнь со Славкой. Она запрещала себе думать, какой ценой, этого добьется, лишь заставляла себя идти дальше, ради облачной, но, такой желанной и близкой мечты. Главный страх, что Марина испытала в данный момент, это не разоблачение и даже не тюрьма, а потеря любимого человека. Она ясно понимала, что как только Славке станет известно о Маринином замысле, то навсегда потеряет его. Она перестанет ассоциироваться у него с нерешительным, беспомощным и слабым существом, которого он всегда знал, а предстанет перед ним коварной, жестокой и расчетливой, а главное совсем незнакомой и совсем чужой.
Марина села в автобус и задумчиво посмотрела в окно.
«Надо ехать к Таньке на работу и все ей рассказать», − решила она. − «Танька обязательно что-нибудь придумает. У нее всегда холодная голова и трезвый ум, не то, что у меня, особенно, в стрессовых ситуациях».
Небольшая фотостудия, с синими стеклами в пластиковых пакетах, белоснежными железными жалюзи и яркой вывеской, находилась сразу за остановкой. Поэтому Марина, когда сошла с автобуса, сделала всего пару шагов, и уже быстро поднималась по серым фаянсовым ступенькам. В маленьком фойе, задрапированном красной бархатной материей, где ярким пятном висела большая хрустальная люстра, не было ни одной души. Стойка администратора была пуста, поэтому, Марина, прямиком направилась к двери, где висела табличка «Посторонним вход запрещен».
Танька сидела за своим компьютером и жевала огромный бутерброд. Свои ноги она закинула на стол и, при входе, Марине бросились в глаза подошвы ее стоптанных туфель, а потом аккуратная копна Танькиной головы.
От внезапно ворвавшейся в комнату, девушки, Танька испуганно согнула ноги, чтобы спрятать их за стол, но узнав Марину, деланно рассмеялась.
− Что вы мадам, так стоптали свои туфеля? − Спросила невинно Марина, стараясь не замечать ее смущение.
− Да все не могу с ними расстаться. Они такие удобные, − быстро совладела с собой Танька. − Для работы сойдут.
− Да не оправдывайся, я же шучу, − примирительно сказала Марина.
Она обошла ее стол и присела рядом на мягкий стульчик. Танька ноги все же убрала и завернула недоеденный бутерброд обратно в хрустящую бумагу. Марина рассеяно следила за ее жестами и ждала, когда она будет готова ее слушать.
− Ты оттуда? − спросила наконец Танька и посмотрела на Марину.
− Да. И сразу к тебе. Я совсем запуталась…
− Что еще? Мужик что-то заподозрил? − перебила ее Танька.
− Нет, все нормально. Он, наоборот, многое рассказал…
− Ты очки снимала? Он не запомнил тебя? − снова перебила ее Танька.
− Не думаю, − задумалась Марина, − он был не трезв, и вопросы его не насторожили. Хотя…
− Что?
− Я ему дала деньги, как бы это не послужило зацепкой в его памяти.
− Плохо дело. Лишние свидетели ни к чему. А без денег никак нельзя было?
− Только так я могла его растормошить. Он или заснул бы на моих глазах, или послал бы меня. Одно из двух.
− Другого выхода не было. Пришлось рискнуть, задавая такие вопросы. Будем надеяться, что ты у него сотрешься с памяти со временем.
Танька порылась в ящике стола и достала сигареты.
− Пойдем к задней двери, там у нас курилка.
Они встали и по очереди прошли по узкому коридору, который вел к маленькой площадке перед большой железной дверью. Курилка оказалось настолько тесной, что Марина ногой сбила стеклянную банку, служившей своеобразной пепельницей. Тихонько прыснув, Танька поставила банку на место и прикурила сигарету. Хотя им было очень тесно, но зато они могли разговаривать, не боясь быть подслушанными, так как место было всего для двоих и узкий коридорчик оттуда, полностью просматривался.
− Что он тебе рассказал? Все, как мы думали?