− Не совсем. Там все намного сложно. Почему ты предполагала, что шлангов всего два?
− А сколько?
− Четыре! − Марина прикурила сигарету и жадно затянулась.
− Черт, это все осложняет. По пути на работу, я зашла в магазин автозапчастей и попросила мне показать тормозные шланги, − вполголоса сказала Танька. − Они на редкость оказались прочными и совсем не такие, как я себе представляла.
− Да, я тоже видела. Ты их ощупала?
− Да, они были ужасно твердые. Не представляю, как, такие, резать.
− Условия будут экстремальные. В темноте и лежа под машиной. Нужно взять самый острый нож.
− Нужно сначала их нащупать, чтобы не отрезать, что-то другое, отчего машина, вообще, не заведется. Да и обойдемся ли мы ножом?
Марина язвительно усмехнулась.
− А что брать? Напильник? Попробуем для начала ножом. Нам надо создать видимость естественного повреждения. Придется не просто резать, а именно повреждать. Если что-то не получится, торопиться не будем, лучше отложим на следующий раз.
− И какие резать? Сразу все?
− Вроде нет, − неуверенно сказала Марина. − Достаточного одного порванного шланга и за сохранность машины можно не ручаться.
− Здорово. А где лучше резать? Какой выбрать шланг из всех? Там есть самый главный шланг?
− На вряд ли. Он что-то пытался мне показать, но они были абсолютно одинаковыми.
Танька с Мариной, долго смотрели друг на друга, абсолютно не понимая, во что они ввязываются, но каждая, остро чувствовала легкое беспокойство.
− Ладно, на месте разберемся. Осталось дело за малым. Выбрать подходящее время и разрезать этот чертов шланг, − Танька кинула окурок в банку.
− Может просто надрезать? − предложила Марина и ее окурок тоже полетел в стеклянную пепельницу. − Тормозная жидкость все равно вытечет.
− И долго ждать придется?
− Если бы я знала. Будем каждый день сидеть как на пороховой бочке, − про лампочку на приборном щитке, Марина благополучно забыла.
− Слушай, а может киллера наймем? − встрепенулась Танька, − с его-то деньгами это не проблема.
− Ага, закажем его, за его же деньги. − Марина начала нервно смеяться.
− Ему будет уже все-равно. − Танька буднично махнула рукой.
− И где ты найдешь киллера? Объявление дашь? − у Марины во рту, после сигареты, появился горький привкус.
Танька задумалась. Марина закурила снова и сказала, разгоняя нависший дым.
− Чем меньше знает людей про этот сговор, тем больше у нас шансов выйти сухими из воды.
− Ты права, но мысль была неплохая. Ты платишь, а всю работу за тебя делает другой человек. Тебе только остается сыграть удивление и скорбь.
− Надо самим сделать так, чтобы минимально участвовать в этом, − у Марины язык не поворачивался сказать слово убийство, − э.., деле.
− Придумаем. Знаешь же, что одна голова хорошо, а две лучше, − заметила Танька и они обе замолчали.
В узком коридорчике появилась чья-то фигура и девушки переглянулись. Подошел долговязый парень, который работал студии фотографом и попросил у них зажигалку. Спешно распрощавшись с Танькой, Марина протиснулась вдоль стены и прошла в фойе. Там она кивнула появившемуся администратору и вышла на улицу.
Она чувствовала некую дрожь в конечностях, когда возвращалась домой. Если у них ничего не получится, если они все-таки допустят хоть одну ошибку, то перед тем, как она попадет в тюрьму, ее сначала сотрет в порошок отец Антона. Но и это ее мало заботило. Валерия Семеновича, она не боялась. Все дело в том, что на тот момент, обо всем этом уже узнает Славка. А это серьезнее, чем обычный взбесившийся старик. Славкино презрение она вынести не сможет, она вытерпит все что угодно его ненависть, эгоизм, но только не презрение. Да. Торопиться нельзя! Это всегда риск. Надо ждать подходящего случая. Антон каждый день уезжает на машине и приезжает довольно поздно. В выходные он тоже уезжает, но не так рано, зато возвращается не так поздно. Получается, машина всегда на ходу, а это им только на руку.
«Надо с Танькой основательно все продумать», − подумала Марина, подходя к своему подъезду. − «Как никак, вдвоем заварили эту кашу, пусть обдумает, как поступить, нужно же ей отрабатывать свои денежки».
На скамейке, как обычно, сидели знакомые старушки, но она только поздоровалась с ними, не собираясь останавливаться. Ей удалось настолько глубоко уйти в свои мысли, что не сразу расслышала свое имя.
− Марина! Марина! Мы тебя зовем, ты, что не слышишь?
Марина испуганно вздрогнула и обернулась. Она настолько глубоко ушла в свои рассуждения, что этот громкий отклик показался ей разоблачением всех ее тайных умыслов.
Бабки на скамейке востро смотрели на нее, а она чувствовала, как грудь разрывает барабанная дробь испуганного сердца.