− Разве это плохо? Почему ты не рада тому, что я снимаю с тебя массу бытовых проблем? Пока у меня это получается, почему бы нам обоим этому не радоваться?
Марина промолчала. Не испытавшая ни одну нагрузку реальной проблемы, она, в данный момент ошибочно считала Антона похитителем ее жизни, и никакие доводы не могли, сейчас, ее разубедить.
− Я разве тебя принуждаю? − его голос опять показался Марине искренним.
− Конечно. Для тебя это новость? Только ты делаешь так все мягко и ненавязчиво, что поступить по-другому, просто не позволяет совесть. Сама потом удивляешься, своему решению, забывая, что это всего лишь, твое умное и тактичное внушение.
− Ты никогда не жаловалась. Мне больно слышать эти слова. Ты, молча, принимала нашу жизнь, таковой, какой она была. Я думал, тебе большего и не надо. Ты же знала, стоит тебе попросить меня о чем-либо, и ты бы, все получила. Ты всегда решала, как тебе жить. Разве я осуждаю тебя за твою комнату, за то, что ты вычеркнула меня из своей жизни? У нас нет семьи как таковой, но мы живем вместе и это, все равно, главное для меня.
− Вот, они ключевые слова. У нас нет семьи. Зачем тогда, вообще, поднимать разговор о ребенке? Мы и так не можем разобраться между собой.
− Я не это имел в виду…
− Какая разница, если так оно и есть, − перебила его Марина. − Лучше пока не поднимать тему об отъезде и ребенке. Еще не время.
− Я не тороплю тебя, но хочу, чтобы ты подумала об этом.
− О чем именно? − мрачно спросила Марина.
− О ребенке, конечно. Я долго думал над этим, и настолько привык к этой мысли, что недоумеваю, как мы раньше жили без него.
− У меня нет материнских инстинктов. Я даже думать не хочу.
− Глупенькая, − он даже привстал с места, чтобы подойти к ней. − Ты не понимаешь, о чем говоришь.
Он уже присел на край ее кровати и наощупь нашел ее руку, к которой тотчас же припал горячими губами.
− Не проси меня об этом, − твердо произнесла Марина и резко выдернула руку.
− Тогда думай, куда бы ты хотела поехать отдохнуть. Я на работе постараюсь выкроить время для отдыха. Если не получиться, в любом случае ты полетишь одна, а я потом присоединюсь.
Марина уже было открыла рот, чтобы протестовать, но передумала, откинулась на кровать и отвернулась от него. Ее отказ не дал бы никакого эффекта. Антон умел быть достаточно упрямым, вспомнить хотя бы, то, как он к ней настойчиво приходил домой, невзирая на ее постоянные отказы.
Он долго молчал, и Марина уже задремала, когда, услышав то, отчего ее волосы буквально встали дыбом.
− Я чувствую, что что-то не так. Раньше все было ровно. Ты была всецело моей, я знал, все твои мысли и желания. Но сейчас… Что-то изменилось. Ты стала не только задумчивая, ты стала большой загадкой для меня.
Марина молчала, притворяясь спящей, но Антон видимо слышал ее неровное, испуганное дыхание и продолжал тихим голосом.
− Я, долго думал, после нашего разговора. Сначала я думал, что же тебя толкнуло на расставание, ведь раньше ты просто жила, и не стремилась к переменам. Тебе даже понравилась наша поездка к отцу в Испанию, помнишь? Как давно это было… Тогда ты всегда улыбалась, а я снова, как дурак, влюбился в тебя в тот момент заново, но уже по как-то по-другому… Взрослее, что ли… Сильнее, крепче… Я просто понял, что умру от твоей потери, если она случится.
Он снова надолго замолчал. У Марины затекла рука, которую она положила под голову, но боялась даже пошевелиться, обдумывая свои дальнейшие действия.
− Марина, пожалуйста, − он положил свою руку на ее плечо и легонько сжал. − Не бросай меня. Я тебе все равно никуда не отпущу и буду биться за тебя до последнего… Если он думает, что ты опять ему легко достанешься… Он жестко ошибается…
Марина чуть не взвыла от боли в затекшей руке, медленно ее разогнула и села на кровати. Антон убрал свою руку сразу, как только она пошевелилась и теперь смотрел на нее, и она видела его напряженный взгляд, в привыкшей глазами темноте.
Единственным методом снять это напряжение и ослабить его бдительность, позволить ему овладеть собой. Поэтому она не протестовала, когда он приблизил к ней свое лицо и поцеловал.
Марина медленно, под его немигающим взглядом, начала расстегивать кофточку, пуговица за пуговицей, словно оттягивала тот момент, когда почувствует его горячее дыхание на своей шее.
В этот раз не получилось абстрагироваться от происходящего. Она каждым миллиметром своей кожи чувствовала прикосновения его пальцев и губ. Первым мужчиной у нее был Антон и ей не с кем было сравнивать, но она инстинктивно понимала, что он был превосходным любовником, нежным, чувственным и если бы она хоть на грамм испытывала к нему влечение, то испытала бы потрясающее удовольствие от близости с ним.