Она почувствовала Танькину руку и посмотрела на нее, но та уже потащила ее к дереву, чтобы не стоять около машины и не вызывать случайного подозрения. Но даже с такого расстояния, до них доносилось тяжелое кряхтение из-под машины щуплого и странного помощника.
− Кто он такой? − сразу накинулась на нее Марина. − Ты что, все рассказала ему?
− Пришлось. Сами мы бы не смогли справится, − недовольно дернула плечом Танька.
− С ума сошла, теперь он свидетель, − возразила шипящим шепотом Марина.
− За деньги он из свидетеля превратился в соучастника, − горячо зашептала Танька.
− Какие деньги? Ты ему пообещала деньги?
− Не я, а ты. Я сказала, что ты заказчица.
− Что!? − Марина от возмущения даже воскликнула в голос.
− Тихо ты! − дернула ее снова за руку Танька. − Привлечешь внимание. А что мне оставалось делать? Времени у нас в обрез. Ты сама сказала, что он отгонит машину уже сегодня.
− Сказала, но я думала мы, с тобой…
− Думала? − язвительным шепотом рассмеялась Танька. − Ты лицо свое видела? Да ты чуть в обморок не грохнулась, когда он полез под машину. Какая помощь от тебя? Самой все делать?
− Я бы не смогла, − призналась уязвленно Марина. − Но я бы светила тебе фонариком, пока ты резала.
− А если бы нет? Ты белая как привидение стоишь. А он, − она кивнула в сторону машины, где уже стояла тишина. − Смог это сделать в полной темноте, на ощупь.
− Но это опасно, − возразила снова Марина. − Кто его знает, что за тип. Кто это, вообще, такой?
− Это тот самый медик. Сосед Серегиной дачи. Я тебе рассказывала.
− Он? Но почему? Ты же его не знаешь…
− Тихо, он идет, − толкнула ее Танька локтем, и Марина осеклась.
Мужчина подошел и встал напротив них. Он вытирал тряпкой руки и молчал.
− Все? − спросила Танька.
− Да, один надрезал, − ответил он и выкинул тряпку в кусты.
− Хорошо, деньги завтра, как договаривались, − Танька взяла Маринину руку холодными пальцами. − Ведь так?
− Так-то оно так, − произнес он, потом хмыкнул и добавил. − Ну до завтра, девочки.
И он пошел в сторону старых домов. Марина чувствовала напряженные Танькины пальцы и робко сказала.
− Что-то он мне не нравится.
− Мне самой не нравится, но за деньги он может удавиться, − Танька двумя пальцами подняла его тряпку, которой он вытирал руки и добавила мрачно. − Какие следы он еще мог оставить там, придурок.
Она достала одной рукой из кармана куртки носовой платок и завернула в него грязную тряпку.
− Избавлюсь дома, − брезгливо процедила она. − Может сожгу.
− Почему он, Танька?
− Потому что я его часа два слушала, как он за деньги делал подпольные аборты, при этом материв безмозглых дурочек, решившихся на это. Да он за деньги мать родную продаст. Думаешь, он не просек, когда я заинтересовалась тем препаратом, что записала на бумажке? Он мне сразу сказал, что с этим не шутят и, если я захочу, чтобы не глупила, а обратилась к нему за консультацией, за некоторую плату. Так и сказал.
− Неприятный тип, − передернуло Марину, то ли от холода, то ли от отвращения. − Вроде неказистый, а какой-то хладнокровный и опасный.
− Не больше, чем мы, − сказала Танька, направляясь к машине Антона. − Про нас тоже не скажешь, что мы опасные. А для Антона, в самый раз.
Марина дернула своим плечом. Ей не нравилось, что Танька постоянно указывала на двуличную жизнь Марины, но нашла в себе силы промолчать и пошла следом за ней. Возле машины Танька огляделась, никаких подозрительных предметов не было видно, насколько это можно было понять в такой полутьме.
− Хорошо, что здесь фонаря нет, − заметила Танька. − Иначе, мы были бы как на ладони. Пошли, а то точно привлечем чье-то внимание.
Когда Марина открыла свою дверь, она немного замерла, прислушиваясь к звукам в квартире. Света не было, и она облегченно защелкнула плавные замки. Она посмотрела на часы и не поверила своим глазам. Время было 5:07. Вот это да! Она провела на улице больше двух часов и даже не заметила этого. Антон может встать в любую минуту.
Марина судорожно вздохнула и к своему ужасу, услышала, еле доносящийся, неразборчивый, но такой знакомый монотонный звук. Электробритва Антона! Значит, он уже встал! А она стоит в прихожей, с его ключами от машины, в мокрой обуви и с синими от холода пальцами. Сначала в голову полезли лживые слова, какие она скажет ему в оправдание, потом мозг, в стрессовой ситуации, хладнокровно заработал. Она осторожно положила ключи обратно на тумбочку, зачем-то предварительно вытерев их об водолазку, потом быстро разулась и на носочках, прокралась к своей комнате. В ванной, сквозь верхнее витражное стекло горел свет, но дверь была закрыта. Значит, он прикрыл ее, чтобы звук электробритвы не разбудил Марину. Он уверен, что она спит в своей кровати сладким сном. Марине стало так смешно, что она закрыла рот рукой, опасаясь вырвавшегося смеха, сквозь дрожащие и обкусанные губы. Комната Антона тоже была закрыта, но сквозь щелочку на полу виднелась полоска света. Он встал, он брился, и он был уверен, что сегодня, все, как всегда. Марина едва успела закрыть свою дверь, как услышала, что в ванной звук прекратился. Она стояла около двери, тяжело дышала и только сейчас поняла, как близка была к ужасному и трагическому разоблачению.