«Значит, эта женщина все-таки приходит к соседу, раз Славка ее уже видел. Но почему он мне говорил, что у них уговор не приглашать женщин в квартиру? Получается, Олег водит к себе женщин? И сейчас, я тоже пришла к Славке, в обрез его словам. А кто еще приходил сюда кроме меня?
− Дырку в столе просверлишь, − засмеялся Славка, бросил сигарету в пепельницу, что стояла на полу у дивана и подсел ближе к ней. − Что ты задумалась? Из-за этой дуры? Так она ушла, забудь.
− Нет. Все нормально, − Марина улыбнулась и прижалась к нему головой.
− Слава, а у тебя кто-то есть?
− Если я отвечу да, ты уйдешь, если нет, ты останешься. Так что же мне ответить?
− Правду.
− Нет, я вижу, ты хочешь остаться, поэтому, я скажу нет…
Марина чувствовала, как в ней поднимается старая обида, еще с той поры, когда его отношения с Женькой, так и остались для нее неизвестны.
− И сказал бы нет, в любом случае, − сказал он.
«Так все-таки есть или нет?» − думала Марина, кусая губы. Одна лишь мысль, что Славка может, так обезоруживающе улыбнуться незнакомой девушке на улице, испытывая к ней легкое сексуальное влечение, желать ее, пытаться познакомится, привело, дикую и больно щемящую сердце тоску. Ревность, так сильно изводившая ее в юности, снова всколыхнулась, при этом, глубже и жестче топча Маринины чувства, отчего, она наконец с ужасом поняла, насколько она несвободна. И, сидя сейчас здесь, со Славкой, так безумно хотелось принадлежать ему, только ему одному. Но большая тяжесть на душе, которая называется «чужая жена», не дает ей даже грамма на осуществление этой, так больно пьянеющей мечты…
− Скажи, Слава, а у тебя проблем не будет с моим приходом? − сказала она, когда молчание затянулось.
− Какие проблемы? − не понял он.
− Вы же договорились с соседом своим, что женщин водить не будете.
− Его же нет, − он отстранился от нее и выпил свой коньяк. − Откуда он узнает?
− От нее.
− Все-таки она тебе покоя не дает, − в раздражении воскликнул он.
Марина обиделась. У нее следующий вопрос так и вертелся на языке, но она промолчала и отвернулась. Славка встал и вышел из комнаты. Она вытянула вперед свои пальцы и посмотрела, как они сильно дрожали. Тогда она решительно взяла его сигареты и прикурила. Она не сомневалась, что долго без сигарет не протянет и вот настал тот момент, когда пришлось убедиться в этом. Сигарета, на редкость оказалась крепкой и после нескольких затяжек пришлось затушить ее. В ожидании, она оглядела пачку, несколько раз прочла незнакомое название, потом отбросив ее, решительно встала.
В кухне его не было, она немного подумала и подошла к туалету. Свет был выключен, а вот в ванной, напротив, горел и даже слышалась журчание воды из-под крана. Марина царапнула дверь ногтями и приоткрыла ее. Славка стоял перед раковиной с мокрой головой. Ее отражение мелькнуло в зеркале, куда он смотрел, отфыркиваясь от воды.
− Потеряла? − спросил он бодро.
− Тебе плохо?
− Нет, − он закрыл кран и набросил на голову полосатое полотенце. Она посторонилась, когда он вышел из ванной, прошла вслед за ним в комнату и села на диван. Он вытер голову, насмешливо посмотрел на нее и плеснул в свой бокал еще коньяку.
− Ты точно не будешь пить?
− Нет, − Марина подумала об Антоне. − Не стоит.
− Будет допрашивать? − Спросил он, будто прочитал ее мысли.
− Нет, − с вызовом произнесла Марина, не уверенная в своем ответе.
− А что бы ты ему сказала? − он закусил лимоном и снова насмешливо посмотрел на нее.
− Что-нибудь соврала.
Он встал, обошел столик и присел на корточки рядом с ней. Взял в свои ладони ее руки и не сильно сжал их.
− И легко бы тебе это далось?
− Что? − прошептала Марина.
− Вранье?
− Не знаю.
Он внимательно рассматривал ее лицо, и она чувствовала, как ее щеки начинают гореть. Она порывисто обняла его, потянула на диван, и он легко поддался. Его поцелуи были сильны, настойчивы и ненасытны. Куда делся тот мальчишка с мягкими, теплыми поцелуями? Теперь на нее навалился мужчина с нетерпеливыми смелыми желаниями и необузданной страстью. Она чувствовала, как и ее накрывает, неведомое до этих пор возбуждение, отразившееся в лихорадочном дрожании в пальцах рук и ног. Его движения, объятия, прикосновения, все было совсем другим, не такими, как она привыкла получать это от Антона. Если муж был нежен и обращался с ней, как с сорванным цветком, пытаясь вдохнуть в него жизнь, Славка, напротив, пытался смять ее, вдавить вглубь дивана, чтобы там остался ее отпечаток или же распластать ее тело, чтобы в нем не осталось ни малейшего признака протеста или робких совестливых движений, словно забирал у нее все, чем она еще могла осязать этот мир, слышать его, видеть, чувствовать. И вот тогда Марину накрыла большая жгучая волна, которая прокатилась от кончиков волос до кончиков пальцев ног. Где-то, быстро улетающим краем сознания, она пыталась запомнить каждую секунду этой необъятной невесомости, бесполезно пытаясь удержать ее в памяти, чтобы она продолжалась вечно.