Но как только ее руки коснулись его прохладной кожи под футболкой, и она провела пальцами вдоль его спины, он резко отстранился от нее, неистова дыша и обхватывая голову руками. Марина приподнялась на локтях, не понимая, почему охватившее ее опьяняющее наслаждение, так грубо прервали и теперь осязание неожиданной законченности пронзила ее тысячами иголок, разрастаясь в груди, щемящей болью утраты.
Славка, не говоря ни слова, сорвался с места и скрылся в ванной, с силой захлопнув дверь, а Марина ошарашенно смотрела вокруг себя, до конца не понимая, почему ее нечувствительная легкость во всем теле, медленно сменяется непосильной тяжестью, а дыхание срывается, словно она безвозвратно уходит под темную воду. В груди, так тихо и жалобно начало завывать сердце, словно оно наконец осознало, что познавшее теперь мир наслаждения, никем и никогда больше не повторится.
Она сидела, бессмысленным взглядом уставилась в одну точку и теперь ясно начала понимать, что значит зависимость, от желания близости, с определенным человеком. Она чувствовала каждую клеточку Славкиной кожи, она помнила его запах, вкус его кожи, губ. Чувство, что зародилось у нее внутри от этих прикосновений, теперь никогда ее не покинет, отрезая все пути к возможным будущим близостям с другими мужчинами.
Славка вернулся через несколько минут. Его голова снова была мокрая, он сел и сразу закурил. Марина прильнула к его плечу, но он взял ее за руку и чувствительно для нее, оторвал от себя.
− Я не понимаю, Слава, − прошептала она с дрожащим голосом.
− Я хочу этого больше всего на свете, − хрипло сказал он, не глядя на нее, глубоко затягиваясь и выпуская впереди себя густые облака дыма. − Но я – не он…
Он повернулся к ней и одаривая ее жестким взглядом произнес:
− Я никогда не уведу чужую женщину. И никогда не буду делить свою с другим. Вот так, мелочно, в постель, чтобы она потом после меня, вернулась к нему, как ни в чем не бывало.
− Я могу не возвращаться к нему.
− Какая разница? Ты не оставила его, чтобы быть со мной, значит ты обманываешь его. А потом, пойдешь к нему, чтобы обманывать меня.
− Я не люблю его…
− Но это не помешало ему владеть тобой. Он забрал тебя, когда я считал тебя своей. И я не хочу быть сейчас, точно таким же, как он.
− Слава…
− Я сказал нет! Это низко, даже для меня.
«Значит то, что для меня это тоже может быть низко, он не считает. Конечно, не считает. Он видел, как я набросилась на него… Боже… Если он узнает о моем намерении избавиться от Антона… Я его навсегда потеряю…»
Он с улыбкой повернулся к ней и неожиданно пробормотал:
− А ты еще та, оказалась бесстыжая девчонка… Своей страстью, чуть крышу мне не снесла…
Марина зажмурила от удовольствия глаза и снова почувствовала радость, наполнявшее ее тело.
Он плеснул себе выпить, потом крепко выдохнул, затянулся сигаретой и задумался.
− Ты вспоминала обо мне, за эти годы? Хоть иногда? − спросил неожиданно он.
«Каждый день», − чуть не вырвалось у нее, но она сжала свои зубы так, что они чуть не заскрипели.
− Вспоминала… И думала о тебе.
− И что думала? − Он посмотрел на нее и приобнял.
− Думала обо всем. О нас…
− О нас? Нас было так мало…
− Достаточно, чтобы вспоминать.
− О чем еще вспоминала?
− О том вечере…
− О том вечере? − нахмурился Славка. − Что о нем вспоминать? Только раны бередить.
− А я вспоминала. Думала, что можно было изменить, чтобы все закончилось, не так… По-другому, понимаешь? Какая у нас жизнь была бы тогда. Где бы мы были? Что бы мы делали?
− И что у тебя получалось? − Он прижал ее к себе, и она затылком почувствовала его горячее дыхание.
− У меня было много вариантов, − ушла от ответа Марина. Зачем ему признаваться в том, что в ее мечтах, они в любом случае были бы женаты.
− Тогда, самый реалистичный, какой?
− Тот, где моя мама бы осталась жива, − глухо сказала Марина и он крепче сжал ее в объятиях.
− Мне жаль, очень… Я так тебе и не сказал этого… Я ведь тоже много думал о тебе. Я же все понимал. Понимал, что ты осталась одна, совсем одна… Такая доверчивая, маленькая… И совсем одна.
− Дело не в этом даже, понимаешь, − она повернулась к нему и посмотрела в его глаза. − Дело во мне. Я бы смогла это перенести. Я бы ждала тебя и это бы предавало мне силы. Но… Понимаешь… Я убила не только женщину с ребенком, я убила еще и свою мать. Вот это самое страшное.