Славка ничего не ответил, он смотрел в ее глаза, будто сравнивал ее настоящую с той прошлой, беззаботной и наивной девчонкой, какой она была. Когда их губы сомкнулись, поцелуй получился предсказуемо горьким и печальным. Волшебное наваждение исчезло и теперь она до конца поняла, что сила этих объятий будет потеряна, блеск его глаз исчезнет, а запах его сотрется, как только она выйдет из этой квартиры.
− Ты винишь себя? До сих пор? —хрипло спросил он, медленно проведя ладонью по ее волосам.
− Я никогда не смирюсь с тем, что я сделала, − неожиданно заплакала Марина. Невольное осознание потери Славкиного присутствия через несколько мгновений, обессилило ее. − Этот вечер перечеркнул все мои мечты и ожидания. Какие-то нелепые и короткие минуты глупого торжества, забрали у меня все, что я имела всю свою жизнь. Спокойствие, радость, материнскую любовь, уютный и родной дом… Тебя…
Марина уткнулась ему в грудь, как мечтала уже давно и неожиданно разрыдалась. Ее тело мелко содрогалась, волосы спутались и прилипли к мокрому лицу. Славка не успокаивал ее, давая выплакаться, он лишь поддерживал ее за плечи и смотрел, не моргая в одну точку. Его футболка стала влажная от ее слез, но он словно не замечал этого.
Когда ее рыдания стали реже, он закурил сигарету и поднес к ее губам. Марина благодарно улыбнулась, все еще прижимаясь к его груди и с наслаждением, глубоко, затянулась.
− Я даже не видела лица той женщины, что погибла. Но она постоянно снится мне, − тихо сказала Марина.
− Это чувство вины тебя мучает. Ты слишком много думаешь об этом.
− Нет. Из всей этой истории, ее, я меньше всего стараюсь вспоминать. Но она мне снится всегда внезапно. Лица не вижу, но знаю, что это она.
− И что?
Марина покачала головой.
− Ничего.
− Ничего? Она тебе ничего не говорит и ничего не делает?
− Нет. Я чувствую ее присутствие и не смотрю на нее. Но я понимаю, что она смотрит на меня. Смотрит с укором. Ни с ненавистью, ни со злобой, а именно, с укором. Будто она моя мать, а я ее дитя.
Марина помолчала, потом сжала голову руками, и сигарета чуть не опалила ей волосы, но она даже не подумала об этом.
− Мама была против. Она не хотела пускать меня в тот вечер. Почему я была такая упрямая?
− Все просто. Ты поступила так, как считала нужным в тот момент.
− Именно, в тот момент, я ее видела в последний раз. Она умерла в больнице, куда меня даже не пустили.
Славка вдруг с силой сжал ее плечи и произнес сквозь зубы.
− Это я виноват. Зачем я тогда посадил тебя за руль…
− Нет твоей вины, − грустно сказала Марина. − Я столько раз об этом думала. Зачем настояла на своем, когда ты был против и поехала назад? Почему была так неосторожна, что позволила себе увеличить скорость?
− Хватит вспоминать. Ничего не вернешь.
− Я хочу все забыть. Забыть. Навсегда. Чтобы никогда не видеть ее взгляд, − Марина вскинула глаза на Славку. − А ты? Ты бы хотел это забыть?
Славка вдруг равнодушно пожал плечами, сделал последнюю глубокую затяжку, неторопливо затушил окурок и посмотрел на Марину.
− Что забыть? Зону? Побои? Потерянные года?
− Я же говорю, я виновата, − Марина взялась за голову. − Я, о боже… Они… Мама… Алим… Ты… Всем сломала жизни…
− Не будем об этом. Я, жив-здоров, − Славкин голос помрачнел, и он отпустил свою руку, сжимавшую Маринино плечо. − Я не жалею, что отсидел, мне так легче. Я искупил нашу вину.
− Ты искупил? А я? Значит, я не искупила?
− Ты тоже жертва.
− Жертва? − не унималась Марина.
Славка неожиданно разозлился.
− Жертва! А что в этом такого? С самого начала, я, начал совершать ошибки. Я! Сначала машина Димона, потом выпивка… Ты за рулем… По моей инициативе… Я признаю свою вину и ничего не отрицаю. Но сидя там, я одного не мог понять, как ни старался. Ты!? Как ты могла уехать с ним? После всего?
− Я сама не понимаю этого, − снова прошептала Марина, опустив голову.
− Чем дольше я думал над этим, тем больше понимал. У тебя сработал инстинкт!
Марина удивленно подняла голову.
− Да! Ты выбрала то, где тебе было спокойнее и безопаснее. Ты выбрала силу! Да− да. Этим ты указала на мою беспомощность, на мою несостоятельность, на мою слабость, неспособность постоять ни за себя, ни за тебя. Ты двуличная. Может, стала такой, а может и была ею.
− Это был страх! Страх тогда руководил мною.
− А сейчас? До сих пор страх?
− Ты не понимаешь. Сейчас я пытаюсь все исправить. Ты… Только ты даешь мне силу все изменить…
− Ты скажи отчего у тебя был страх? − Перебил ее Славка. − За себя? За свою свободу? Ты решила, что он тебе даст защиту?