Глубоко вздохнув, она подняла трубку и снова набрала Славкин номер. Она долго слушала длинные гудки, но никто не ответил. Марина набрала снова, но тут раздался дверной звонок.
Танька была в своем любимом махровом халате. Глаза, как всегда, были подведены черной жирной подводкой, в накрашенных губах торчала дымящаяся сигарета.
− Заходи, − недоуменно вскинула брови Марина, когда Танька и не собиралась входить в открытую дверь.
− Сейчас, докурю.
− Здесь докуришь, холодно же.
− Так ты бросила же, где мне курить?
− Заходи, − Марина втащила Таньку за руку. − Я уже курю, к твоему сведению.
И она прошла на кухню. На подоконнике лежала ее пачка сигарет, но она была пуста. Марина с раздражением смяла ее и кинула в ведро.
− На улице ночью снег шел, − вздрогнула Танька, словно замерзла.
− И где он? − спросила равнодушно Марина, кинув взгляд в окно.
− Ясное дело, растаял. Сегодня тепло обещали. Но, с осадками.
− Опять снег?
− Нет. Дождь, − рассмеялась Танька.
− Ты на работу не пошла? − спросила Марина, прикуривая себе сигарету, взятой из Танькиной пачки.
− Пойду, только позже. Надо заехать в один магазин, а он с десяти.
− Танька, сегодня я не смогу пойти с тобой на встречу с медиком. Ты не думай, я не отлыниваю. Просто мне надо быть в другом месте и это очень важно, − Марина внимательно рассматривала сигарету, не поднимая глаз на Таньку.
− Может это и к лучшему. Так договориться будет легче, − пожала плечами Танька.
− Правда? Ты согласна, − обрадовалась Марина. − И не обидишься?
− Нет, что я маленькая что ли, − придавила Танька сигарету в пепельнице.
− А мне очень-очень надо. Спасибо, − прошептала Марина и глубоко затянулась. Она налила кофе по чашкам и присела напротив Таньки.
− Что ты скажешь ему?
− Надо его спросить по поводу снотворного.
− Чего? − не поняла Марина.
− Понимаешь. Вчера меня осенило. Лежа в постели, я вспомнила один занимательный рассказ, где муж с любовницей топят жену в ванной, − Танька торжественно посмотрела на Марину.
− Топят? С ума сошла?
− Почему!?
− Ты хочешь сказать, − начала догадываться Марина. − Что погибшая была накачана снотворным?
− Вот именно! Это самый элементарный случай. Как мы сразу до него не додумались. Снотворное принимают все, ванну принимают тоже все. Ничего криминального.
− Но как это объяснить в случае с Антоном?
− А никак. Он приходит у тебя поздно, много работы. Он устал и не может спать по ночам, поэтому принимает снотворное. Одним вечером, он долго не может заснуть, принимает ванну, где и благополучно засыпает.
− Не выйдет, − возразила Марина. − Он любит принимать душ. Это все знают.
− Какая разница, − Танька отмахнулась рукой. − Может он захотел расслабиться, вот и пренебрег своей привычкой.
Марина с минуту недоверчиво смотрела на нее, потом зажала рот руками.
− Я не смогу его… ну… своими руками, − и она посмотрела на свои руки, как будто они были уже в крови.
− Он не будет сопротивляться.
− Одно дело, косвенно быть виновной в его смерти, другое дело убить своими руками.
− И что? Не сможешь потом ложку в них держать? Отрубишь их себе?
− Не в этом дело, − пробормотала Марина.
− А в чем? Всегда, что-то начинается в первый раз.
Марина холодно посмотрела на нее и съязвила.
− Ты так равнодушно об этом рассуждаешь, будто для тебя убийство не впервые.
− А для тебя?
Ну, все! Это переходит уже все границы. Этот вопрос для Марины стал, как пощечина.
− По-твоему, я как-то не так реагирую? По мне скажешь, что я убийца?
«Убийца! Еще какая. Лицемерка и убийца!»
− Что кричишь, я просто спросила. Ты же позволила себе задать такой же вопрос.
Марина промолчала. Она затушила в маленьком блюдце сигарету и сразу же прикурила новую.
− Я не решусь.
− Решишься. Ты морально уже давно готова к этому.
− Никто не поверит, что Антон мог так беззаботно и безалаберно поступить.
Танька была непоколебима.
− Придется всех убедить.
− Это же просто, понимаешь? Мы сами сможем это сделать, не надо никого звать на помощь. Только ты и я.
− И медик.
Танька разозлилась.
− Причем здесь он? Тебе не нравится моя идея? Она без насилия, как ты и хотела. Вот ты? Что ты, можешь лучше предложить?
− Медик знает больше половины. Ты, вроде, опять хотела к нему обращаться, забыла?
Если он узнает, откуда-нибудь, что я похоронила мужа, он сразу все поймет. Где гарантия, что он не объявится и не станет меня шантажировать? Платить ему потом всю жизнь? Жить в страхе и унижении?