II
Неолог вошёл в черту города, но это далеко не значило того, что он вошёл в сам город.
Да, он трепетал всей своей душой. Он никогда особенно не ждал этого момента как чего-то особенного, но тяжёлая неделя вдали от цивилизации вселила в него этот трепет. Этот город был совершенно обычным для планеты, до которой мало кому есть дело. Вдали виднелись небоскрёбы. Будто бы нарисованные на гигантском полотне, они никоим образом не приближались, пока человек к ним шёл, и служили лишь молчаливым, надменным свидетельством города и его неравенства для жителей окраин. Сами же окраины, через которые неизбежно проходил всякий въезжающий в город извне, состояли из множества трёх- или четырёхэтажных домов; в местах поближе к центру были и семи-, и восьми-, и девятиэтажки. Медленный рост домов по направлению к центру в самом центре резко взлетал, формируя те самые небоскрёбы. Это отчасти символизировало весь принцип честнейших бизнесменов, живущих и работающих на самых высоких этажах. Особенно в пользу этого сравнения говорило то, что причину резкого роста числа этажей никто не знал. Да и зачем? Хватало и своих вопросов в жизни на пятом этаже.
Именно трёхэтажки и разбитые дороги с занесёнными песком трещинами первые предстали перед Неологом. Он пересёк обочину окружной дороги города (совершенно пустой из-за дикой жары), пересёк и саму дорогу, пересёк черту тротуара. Но в город он ещё не попал, и он это отлично понимал. У него не было ни документов, ни страховок, ни недвижимости на этой планете – часть он не продумал, а часть осталась лежать в рюкзаке, брошенном возле блестящего металлического куба. При себе у него остались лишь деньги, да и то меньше половины. Достаточно, чтобы прожить пару дней. Может, даже замять отсутствие документов. Он планировал остановиться на этой планете не больше чем на сутки, а потом отправиться с неё куда подальше и дать ГЗ жить там, на свободе. Но сейчас, после того, как он потерял и ГЗ, и живот, и рюкзак, ближайшее будущее представлялось ему очень туманным. Но он был уверен, что обязательно как-нибудь выпутается, просто надо собраться с мыслями.
Гуляя по улицам пустых окраин города, он заметил больницу. Высокие чёрные решётки из старого чугуна, много веков назад признанного мусором на всех продвинутых планетах, и глупо контрастирующие с ним колонны из местного кремового песчаника ограждали Неолога от исцеления. Но даже если бы этой ограды не было, его всё равно никто не пустил бы. Это он понимал на собственном примере – на примере живота. Вряд ли его состояние сильно улучшилось бы, будь он с животом. «Люди тысячелетиями живут без прав, а меня волнует живот», – усмехнулся Неолог и побрёл дальше.
Жара спадала, смеркалось. На улицах прибавилось людей. Но никто по-прежнему не обращал на него внимания. Его одежда свисала с рёбер таким образом, что без лёгкого дуновения ветерка провала не было видно. Да и если б он был виден, многие бы всё равно, скорее всего, сделали вид, что не смотрят на него. Да и Неолог не обрадовался бы этому. Да и рана не имела никакого значения ни для них, ни для него. Мимо проплывали однообразные подъезды, кафе, пункты выдачи, кое-где даже ларьки со всяким барахлом («Каменный век», – думал Неолог). Из любых гостиниц и хостелов, куда Неолог заходил уже скорее из любопытства, его выпроваживали ввиду отсутствия документов, либо просто игнорировали.
– У вас есть комната, которая чуть дороже самой дешёвой? – спрашивал как-то Неолог, полагая, что запрос самой дешёвой комнаты сразу вызовет подозрение.
– Сейчас посмотрю, ждите – отвечала бесцветная тень, сновавшая туда-сюда за столом приёма. Даже толстая тёмно-синяя ручка в её руках казалось ему живее неё. – Вам комната с окном в сад или в стену?
– Какая свободна.
– Свободны обе, – тень бросила на него усталый, безразличный взгляд.
– Какая дороже, – лениво отреагировал Неолог.