Неолог вспомнил тот тупой, бессмысленный взгляд, ощущавшийся сквозь слой песка на глазах ГЗ-1883. На миг в нем забрезжила надежда, но она, как мимолетное недоразумение, тотчас угасла.
Снова повисло тяжёлое молчание. Неологу стало стыдно, что ему так трудно разговаривать со своим другом. Он решился объявить о своих ближайших планах по ряду соображений: неплохая отговорка для того, чтоб покинуть комнату, знак доверия, выход из неудобной паузы… «Да нет, что я придумываю? – с диким стыдом подумал Неолог. – Я просто хочу сбежать отсюда. А ведь раньше я мог говорить с ним часами».
– Я не проиграл, это не конец! – сказал он совершенно неподходящим торжественным тоном. – Я должен завершить начатое, я должен доказать, что игра стоит свеч!
– Удачи тебе с этим, – улыбнулся Неоперис. – Все равно космодром находится в центре города.
– Да как же так! – неприятно удивился Неолог. – Космодром должен находиться за чертой города! Это же абсолютно нелогично!
– А что логичного ты видишь в нашем мире? – спросил Неоперис с чувством твердой уверенности. – Логику можно мять, рвать, тянуть во все стороны и в конце концов объяснить всю Вселенную. Логика – довольно ненадежный инструмент, потому что он не краеугольный. Ни один псих не выходит за пределы своей логики, но выводы делает неправильные. А почему тогда наши выводы правильны? Как мы это можем доказать? Наша логическая наука пока умело помогает нам идти во тьме нашего невежества и не спотыкаться – космические путешествия, жизнь на протяжении веков без постоянного приема еды и воды… Но она целиком строится на аксиомах, а аксиомы неоспоримы – детский сад! Вот и коренное противоречие самой себе, а при этом наука считается самой логичной вещью!
– Как бы то ни было, мне предстоит долгий путь в центр города, – подвёл итог Неолог. Он устал дискутировать.
Неоперис промолчал в ответ. Неолог не понял смысла этого молчания, но у него уже не было настроения спрашивать его об этом. Он подумал о том, что хорошо было бы получить какую-нибудь базовую медицинскую помощь, чтобы хотя бы временно решить проблему с раздавленным животом. Для этого ему, вне всякого сомнения, нужно было выйти из комнаты Неопериса.
– Ну что, прощай, друг. Удачи с поисками выхода.
Неоперис кивнул головой.
– Прощай. Удачи с пустыней.
Неологу стало ужасно обидно. А вдруг то, чем он занимался, действительно бесконечный и пустой поиск уникального в пустоте? Вдруг Неоперис был прав в большей степени, чем казалось Неологу? Всё… Пустыня? Неологу не понравились такие мысли, и он направился на улицу, хлопнув дверью. Неоперис не отреагировал. Он слишком хорошо знал своего единственного настоящего друга, чтобы реагировать на такой пустяк.
V
Неолог вышел на пыльную улицу с какой-то фоновой мыслью о космодроме и центре города. Она не перекрывала его сиюминутные мысли, а лежала под ними, как маленькая фотография под лентой широкой крутящейся пленки, нисколько не мешая и напоминая о себе только крохотным своим уголком. Между кубических блоков песчаника Неолог решил сначала найти хотя бы аптеку, а лучше – больницу. Тут он вспомнил, что больницу уже находил, убедившись тогда, что ему туда пути нет. Может, его перенаправят в больницу из аптеки? Нужно вползти туда, представил он, на карачках, повалиться в шаге от входа, как уставшая собака, и заскулить о помощи. Обязательно повалиться на спину, чтобы сразу обнажить колоссальную полость между ребрами и тазом. «Нет, – подумал Неолог, отогнав этот образ, – так не пойдёт. В цирке жизни нет прощения еще большему цирку. Надо попробовать сыграть по правилам». С этим выводом Неолог стал рыскать между домами в поиске аптеки.
Он уже привык идти со своим увечьем, но время от времени механическая система поддержки осанки отключалась, чтобы не перегреться, а его спинные мышцы, оставшиеся в одиночестве, вдруг опирались на поддержку фантомного пресса и, не находя ее, бессильно расслаблялись. В такие моменты Неолог терял равновесие и падал наземь, предварительно жутко сгибаясь пополам, словно сломанная посередине тростинка. Такими уродскими падениями он невольно пугал прохожих.
Нашелся тот, кто был готов звонить в скорую. Он присел на корточки возле рухнувшего Неолога и спросил, в порядке ли он. Для Неолога это был бесценный шанс попасть в больницу, пусть даже временно, но он пренебрег им, закивав головой. Человек с подозрением повторил вопрос, получил тот же ответ и ушёл быстрым шагом, думая, что наткнулся на какого-то угашенного, а Неолог поднялся и заковылял дальше. Как же так? Неолог потом несколько раз возвращался к это ситуации, думая о том, что он упустил. Он придумывал разные оправдания, причины, по которым он не согласился на помощь. Он удивлялся тому, что чем дольше он думал, тем больше он оправдывал совершенно неправильный поступок. «Логика – позорно гибкая вещь», – подумал он, вспоминая слова Неопериса.