Неоперис видел, что Неолог и сам не особо верил в свой успех – в затемнённых зонах было принято считать исполнителей вещами, а не людьми, так как каждый, кто когда-либо слышал о них, слышал и о неполноценности их мозга. Неоперис, согласно своим познаниям, утверждал, что таких людей уже нельзя изменить. Он считал, что даже настоящего античного раба, исправно служившего грекам или ассирийцам на Земле, было почти невозможно уговорить стать свободным, так как это был дикий, непонятный ему образ жизни. При этом античный раб находился в здравом уме и мог оценить свои возможности, чего точно нельзя было сказать об исполнителях. Неолог отрицал это и говорил – стоит рабу попасть в другую среду, попробовать новую жизнь, и он захочет сбросить свои оковы. С этим убеждением он и поехал на эту планету, втёрся в доверие владельцу поместья – туповатому, ни в чём себе не отказывающему, избалованному господину… А затем украл одного из исполнителей. Первого попавшегося. Вся затея так заинтересовала Неопериса, что он перенёс свой кабинет в город на этой планете и решил понаблюдать за ходом эксперимента.
Да, после встречи с Неологом вопрос о том, продолжать ли ему поиск смысла, ощущался острее. Этот человек в очередной раз рассказал ему о том, что творится в жизни. Этот человек не отступает перед своей задачей… «Я не проиграл, это не конец! Я должен завершить начатое, я должен доказать, что игра стоит свеч!» – вспомнил Неоперис слова отчаянного исследователя.
Но тут что-то погасло в сердце Неопериса. Какой-то тлеющий уголёк внезапно потух и задымил. «Он ещё ничего не доказал, – подумал Неоперис, – так зачем мне за ним следовать? Я найду ответы гораздо быстрее него в трудах других людей. Их суммарный опыт явно больше опыта одного человека, сколько бы веков он ни жил…»
И он снова сел за стол.
V
Первое, что увидел проснувшийся по будильнику Неолог, слегка смутило его. А увидел он ГЗ, сидящего на кровати и слушающего какую-то аудиокнигу на минимальной громкости. Смутил Неолога грустный, словно тоскливый взгляд ГЗ, направленный куда-то в угол комнаты. Он был настолько глубоко погружён в раздумья, что не отреагировал на неохотно поднимающуюся из койки фигуру Неолога.
«Всё это время отважный путешественник считал свои наличные деньги, – слышался в ватной тишине слегка торопливый голос рассказчика. – вместо того, чтобы нападать на это мерзкое животное, которое нетерпеливо ждало нападения, он мусолил кусочки местных ассигнаций в своей руке. Лес ждал, пока все бумажки пройдут через руки беспокойного путешественника, но тот был очень хитёр: в какой-то момент он брал и – раз! – перемещал уже посчитанные деньги на верх стопки. Животное устало ждать и ушло прочь, лес устал ждать и ушёл прочь, а путешественник остался. Он открыл в своей стопке ассигнаций бесконечное богатство! Вскоре он вернулся на свою…»
– Ты видишь здесь логическую ошибку? – вдруг спросил одевающийся Неолог. ГЗ вздрогнул и поднял на него вопросительные глаза. Вдруг эти глаза округлились от ужаса. Неолог досадно отвернулся.
– Ну да, провал в животе, что ж теперь? Живу. Сам не знаю, как, но живу. Сейчас это девиз миллионов. Ты мне ответь на вопрос: где здесь ошибка?
ГЗ сглотнул, побегал глазами по потолку… Молчит.
– Сколько у него было денег, столько и осталось! – сказал Неолог поучительным тоном, словно ребёнку. – Никакого богатства у него не было. Вот так и дурят наших граждан! Какие-то сказки сочиняют… Вот согласись же, что легко кого-то обдурить, просто упустив одну логическую деталь из целого механизма. Тот, кто крутит все шестерёнки, соединив их в единую систему, сразу заметит ошибку, а тот, кто просто смотрит на них под монотонный бубнёж диктора – тот никогда не найдёт пропажу.
В комнате воцарилось неудобное молчание.