Если бы она согласилась сесть к нему в машину — коллеги поставили бы ее в офисной иерархии повыше. А теперь придется пробиваться самой.
Матвея эта самоубийственная стратегия завораживала.
Он не видел в ней логики или пользы, но Марта следовала ей последовательно.
Почему?!
Он сгреб все распечатки и документы, которые ему приносили за день, в верхний ящик стола. Там, кажется, было что-то нужное. Пусть секретарша разбирается. Остальное можно выкинуть.
Забрал ключи от машины и спустился на парковку.
Подошел к своему любимому месту у ворот и остановился, подняв от удивления брови.
Рядом с его красавцем-«Лексусом», который три года назад стоил под двадцать лямов, стоял точно такой же. Абсолютно. Даже багровая кожа сидений точно такого же оттенка.
Только диски отличались. Матвей сразу заменил стандартные, идущие в комплекте, на черные матовые.
Но хуже, чем увидеть у собственного офиса брата-близнеца своей любимейшей тачки, оказалось то, что хозяйкой его оказалась…
Марта.
На глазах Матвея она небрежно захлопнула багажник и направилась к водительскому месту, даже не покосившись на стоящий по соседству точно такой же его «Лексус». Как будто ей было абсолютно все равно.
— Эй! — он так взбесился, что ускорил шаг почти до бега, лишь бы успеть, пока она не уехала. — Стой! Марта!
Она уже села внутрь, но замерла, не успев закрыть за собой дверь машины. Повернула к нему голову, ожидая продолжения.
Матвей приблизился уже более расслабленным шагом, остановился рядом и небрежно щелкнул ногтем по стеклу двери.
— Откуда у тебя такая дорогая тачка, а? Ты же не замужем, — процедил он, зло щурясь на холодном осеннем ветру. — Как простой юрист может заработать такие деньги? Насосала?
Марта даже не удивилась, как будто слышала этот хамский вопрос уже не раз.
— Есть такое мнение, — сказала она спокойно. — Что если бы за отсос дарили машины, то до женщин очередь бы не дошла.
И захлопнула дверцу.
Завела машину и выехала с парковки, ни разу не повернув головы в сторону Матвея.
Он постоял у своего «Лексуса», открыл дверцу, сел.
Раздраженно ударил обеими руками по рулю, но мгновенно взял себя в руки — слишком много лишних глаз.
До дома ехать было недалеко — и квартира, и офис расположены были в одном из старейших московских районов.
Не настолько престижном, как Патрики или Остоженка, но все же с благородным налетом «старой» Москвы.
В маленьких дворах, спрятанных за перекрытыми воротами арками, здесь можно было увидеть белье, сушащееся на веревках, как пятьдесят лет назад.
В узких переулках встретить старушек, которые говорят «булошная» и «дощь» и старичков в драповых пальто с каракулевым воротником.
А если в компании уронить пару размытых фраз о том, как в детстве тебя возили на санках по трамвайным путям и неасфальтированным еще дорогам центральных районов, и не уточнять, в каком городе было дело, у гостей, завидующих твоей квартире, может сложиться впечатление, что ты из коренных москвичей. И здесь у тебя родовое гнездо.
Матвей припарковался на своем любимом месте — рядом с домом, но так, чтобы ни из одного из окон его пентхауса, выходящих на три стороны света, машину видно не было. Заглушил мотор и отщелкнул ремень безопасности.
Но вместо того, чтобы выйти, откинул голову и прикрыл глаза.
Глухая тишина окутала его со всех сторон.
Мало кто всматривается в лобовые стекла машин, стоящих у дома. Особенно, когда зарядил мелкий и противный осенний дождь, от которого хочется поскорее укрыться в теплой квартире. Ползущие по стеклам машины капли сливались в узкие ручейки, над головой был еле слышен глухой стук по крыше. Дворники спокойно спали, даже не думая очищать поле зрения, и мир за пеленой воды становился все дальше и дальше.
Матвей ни о чем не думал.
Как всегда.
Эти часы после работы, проведенные в остывающей машине рядом с домом — были только его временем. Необходимым для жизни. Нужнее, чем сон или еда.
Приглушенный шум дождя, стекающие по стеклу капли, прохладная кожа сидений.
Иногда он заводил двигатель и включал радио — редко.
Тишины было достаточно.
Но ее нарушило жужжание телефона, стоящего на беззвучном режиме.
Едва слышное, но неуместное в его крепости из тишины и дождя.
Матвей проигнорировал его, не открывая глаз.
Но телефон, умолкнув было, зажужжал снова.
И снова.
На четвертый заход Матвей резко схватил мобильник и в бешенстве уставился на надпись «Лера» на экране.