Фрау Фрош осторожно присела на край кушетки, предложив им занять обитые тисненой кожей кресла с прямыми спинками. Вертену показалось, что она чувствует себя в этой обстановке так же неуютно, как и он.
— Вообще-то мне нечего добавить к тому, что я уже рассказала полицейским, — произнесла она.
— А мы поговорим о чем-нибудь другом, фрау Фрош, — заверил ее Гросс. — Видите ли, сударыня, в нашем деле мелочей не существует.
— Гросс, — неожиданно прервал его Вертен, — я думаю, нам следует уйти. Полицейские, наверное, уже достаточно потрепали нервы достойной фрау Фрош. Мы все равно ничего нового не узнаем.
— Прошу вас, Вертен, — Гросс взмахнул рукой, — не мешайте. Я намерен поговорить с фрау Фрош и убедиться, действительно ли ей больше нечего добавить.
— Извините моего коллегу, фрау Фрош, — не унимался Вертен. — Порой он не в меру усерден в своей работе. И глух к чувствам других.
— О чувствах, Вертен, в таких случаях приходится забывать. — Гросс повернулся к фрау Фрош. — Могу я продолжить?
Она холодно кивнула.
— Когда вы в последний раз видели супруга?
— Да что вы, Гросс, — не унимался адвокат. — Этот вопрос полицейские наверняка уже задавали.
— Довольно, Вертен! — Криминалист рявкнул так громко, что фрау Фрош вздрогнула. — Итак, когда вы в последний раз видели супруга?
— Вчера вечером. Примерно в семь. Он собирался на встречу с приятелями.
Вертен знал, что полиция уже это проверила. Герр Фрош действительно направлялся через Карлсплац в недавно открытое кафе «Музей», где он и еще трое пенсионеров раз в неделю собирались поиграть в карты. Как позднее выяснилось, до кафе герр Фрош так и не добрался.
— Во что он был одет? — спросил Гросс.
— Как обычно. В трахтен.
— Не слишком ли ваш супруг был тепло одет для такой погоды?
Фрау Фрош пожала плечами:
— Он всегда так одевался. Если угодно, это была его униформа. — Произнося эти слова, она слегка поморщилась. — Извольте посмотреть его гардероб. Там висят еще шесть трахтенов, все одного и того же цвета и покроя. Мой супруг служил при дворе. Камердинером.
— Стало быть, он был педант? — предположил Гросс.
Она кивнула:
— Еще какой.
Криминалист обвел рукой гостиную:
— Я полагаю, эту комнату обставили по его настоянию?
— Почему вы так решили?
— Сударыня, я представляю вас окруженной не столь мрачными предметами. Отнюдь. Вам больше подходит светлая, залитая солнцем комната. Где много цветов.
— Вот именно. — Вертен увидел, что ее глаза потеплели. Теперь не было нужды вмешиваться в разговор.
— Фрау Фрош, извините за бестактность, но вы с мужем были счастливы в браке?
Вертен подумал, что Гросс опять перегибает палку, но ничего не сказал.
Фрау Фрош помолчала, а затем неожиданно призналась:
— О каком счастье можно говорить, если у нас не было детей? Он считал, что дети помешают ему служить империи.
— Герр Фрош пил? — вдруг спросил Гросс.
От неожиданности она вскинула руку к левому глазу. Вертен только сейчас заметил то, что наверняка было очевидным для Гросса. Под глазом у нее проступал припудренный синяк.
— Выпивал, — наконец ответила фрау Фрош. — Особенно после того, как вышел на пенсию.
— А какие у него были увлечения, кроме карт?
Она задумалась.
— Не знаю, можно ли это назвать увлечением, но он утверждал, что пишет мемуары. Правда, я так и не увидела ни одной страницы. Запирался на все утро в своем кабинете, приказывал не беспокоить, но что он там делал, неизвестно. Во всяком случае, полицейские ничего не нашли.
— Вы не возражаете, если мы посмотрим его бумаги? — спросил Гросс.
— Вовсе нет. — Она повела их в кабинет в дальнем конце коридора, такой же мрачный, как и гостиная.
— Приводить потом все в порядок нет нужды, — проговорила фрау Фрош, покидая комнату. — В любом случае я все это отсюда вынесу.
Гросс улыбнулся:
— Впустите больше света?
— Да, доктор Гросс, много больше света.
Они провели в кабинете Фроша почти два часа. Просмотрели содержимое всех ящиков, какие были. Обшарили все укромные уголки. Ничего. Гросс простучал паркет, внимательно осмотрел письменный стол и книжный шкаф, но тайников не обнаружил. На стене за картинами сейфа тоже не оказалось.
— Может, она права? — сказал Вертен. — Может, он здесь просто запирался и пил?
Гросс молчал, занятый изучением большого керамического горшка с пальмой. Затем наконец выпрямился.