— Хороший вопрос, Вертен. В «Монд» сказано, каким Луккени владел оружием. Это был заточенный напильник с деревянной ручкой. Самоделка. К тому же при обыске его не нашли. Заточку обнаружила на следующее утро консьержка у входа в дом три на рю дес Альпес. Видимо, Луккени выбросил ее по дороге, когда бежал с места преступления.
— Странное поведение, — задумчиво проговорил Вертен.
Гросс с интересом посмотрел на него.
— Вы так считаете?
— Да. Замыслив преступление, Луккени не подумал о том, как потом скрыться. Кинулся бежать по первой попавшейся улице прямо в руки электрика. Почему его не ожидал экипаж? И ведь он мог напасть на императрицу во время посадки на пароход, там можно было бы затеряться в толпе.
— А если Луккени действительно увидел императрицу случайно и принял спонтанное решение?
Вертен отрицательно покачал головой.
— Но мы помним, что до этого он следил за домом Фроша, когда его посещала императрица. Так что покушение планировалось. В таком случае заранее планировалось и то, чтобы Луккени задержали. Посмотрите на его улыбающееся лицо, которое смотрит с первых полос газет. Этот жалкий мерзавец просто упивается своей славой.
— Тогда что же в его поведении странного? — спросил Гросс.
— Неясно, почему он выбросил заточку. Почему не использовал ее против полицейского, своего классового врага? Почему после ареста отказывается давать показания? Тут что-то не сходится. С одной стороны, Луккени необыкновенно гордится своим преступлением, а с другой — не хочет о нем ничего говорить.
Гросс кивнул:
— Великолепно, Вертен. Я тоже так думаю. — Он помолчал. — Так что готовьтесь, мой друг, в Женеве у нас будет много работы.
Потом они вернулись в свое купе и улеглись спать. Как Вертен и опасался, плотный ужин дал о себе знать. Обычно стук колес и мягкое покачивание вагона действовали на него как снотворное. Но сейчас он часа два никак не мог заснуть.
Попытался читать. В дорогу Вертен брал книги на английском, чтобы не забывать язык. Он предпочитал британских авторов. Американцы, даже Твен, казались ему поверхностными. На этот раз у него с собой была «Тэсс из рода д’Эрбервиллей» Томаса Гарди. Однако чтение не шло. Действительно, что такое страдания бедной сельской девушки по сравнению с событиями недавнего времени?
Вертен со вздохом положил книгу в багажную сетку над головой. Закрыл глаза. И тут же перед его внутренним взором возник отрезанный нос Лизель Ландтауэр, а затем размазанные по стенке мозги герра Биндера. Он представил, как Луккени нападает на императрицу Елизавету, а следом перенесся в тускло освещенные покои кронпринца Рудольфа в замке Майерлинг. Первое, несомненно, было преступлением. А второе? Эти события как-то связаны, или эта связь — плод фантазии его и Гросса? И что с этими ужасными преступлениями в Пратере? Они совершены просто для прикрытия убийства Фроша? А оно связано как-то с гибелью императрицы? И в свою очередь, ее гибель связана со смертью кронпринца, случившейся почти десять лет назад?
Наконец Вертена сморил сон. Он проснулся сразу, когда проводник объявил прибытие поезда в Цюрих. Встал, раздвинул занавески на окне. Ничего особенного на перроне не происходило. Несколько пассажиров сошли с поезда, несколько сели. Все как обычно. Кроме… Как раз напротив своего купе Вертен увидел высокого, сухопарого человека. Он внимательно смотрел на него. У незнакомца был на лице шрам, с левой стороны. От угла рта до виска. Встретившись взглядом с Вертеном, он глаза не отвел. Скорее наоборот, вгляделся еще пристальнее. Вертен уронил занавеску, а спустя пару секунд поднял. Человек со шрамом исчез.
Поезд тронулся, и он снова лег. Перед тем как заснуть, ему вдруг вспомнились слова Марка Твена, которые писатель произнес после похорон императрицы: «Не тот человек сидит в швейцарской тюрьме. А может, тот, да не за то. Ох уж эти венгры. Вначале Рудольф, а теперь вот его мамаша».
Глава пятнадцатая
Сходя с поезда в Женеве в полседьмого утра, Вертен хмурился. Выспаться не удалось. Не надо было так за ужином наедаться.
Из головы не выходил загадочный человек со шрамом. А может, ему показалось, что он смотрит на него? Вполне возможно, незнакомец смотрел на кондуктора, а у Вертена просто разыгралось воображение?
Идя с Гроссом по перрону, он выискивал глазами того загадочного пассажира, но не видел никого, даже отдаленно на него похожего.
— Что вы высматриваете, Вертен? — спросил Гросс.