Планнер находился там, где ему положено, у дверей. Облаченный в красную ливрею с золотыми эполетами, он был среднего роста и невыразительной внешности, но держался с большим достоинством. На голове великолепная черная фуражка. Он с радостью согласился поговорить с австрийцами.
— Когда императрица покидала отель, вы стояли здесь же, на этом месте? — спросил Гросс.
— Конечно. Ее величество попрощалась со мной лично. Вы можете себе представить? — В его тоне прозвучала нота нежности. — Назвала меня по имени, и все такое. Понимаете, ее величество знала, что я австриец. Давала мне щедрые чаевые. И не просто, а, как всегда, в конверте с тисненным золотом вензелем. Удивительным она была человеком.
— Вы видели, как Луккени напал на императрицу? — спросил Вертен. Ему надоело просто стоять и слушать.
Планнер повернулся к адвокату:
— Нет, сударь, не могу сказать, что видел, потому что в этот момент был занят. Понимаете? Заносил багаж барона и баронессы Гити-Фаллоер. Это наши постоянные гости. Всегда приезжают в сентябре на открытие оперного сезона. С Венской придворной оперой эту, конечно, не сравнить, но тоже хороша…
— Я уверен, что хороша, — прервал его Вертен, — но вернемся к делу. Вы были заняты с гостями и не видели нападения. Что потом?
— Потом я услышал крик мадам Майер. Увидел, что императрица лежит на земле и какой-то человек помогает ей подняться. И побежал к ним.
— Вы хорошо рассмотрели этого человека? — спросил Гросс. — Мадам Майер показалось, что это был кучер.
— Знаете, вполне возможно. Одет он был, как обычно кучеры.
— Этот человек был вам знаком?
— Никогда его прежде не видел. Высокий такой, длинноногий. Когда я подбежал, он уже поднял императрицу с земли и даже отряхнул с ее юбок пыль. Лица его я не видел. Только сбоку и со спины. К тому же он быстро ушел. Тут уже подошли еще мужчины и фрейлина императрицы.
— Постарайтесь вспомнить что-нибудь об этом человеке, — попросил Вертен. — Что угодно.
— Хм… мне кажется, у него сбоку был шрам, довольно большой. Но я не уверен. Понимаете, была паника. Да и стояли мы под деревом, в тени.
Они опросили еще нескольких служащих отеля, свидетелей происшествия. Но никто из них не мог вспомнить высокого человека, который помог императрице подняться с земли. Шрам не выходил у Вертена из головы.
В конце Гросс спросил мадам Майер, почему она решила, что этот человек кучер. И получил резонный ответ, что она видела, как он влез на сиденье кучера стоящего неподалеку двуконного экипажа и быстро отъехал. Императрица в это время направлялась к пароходу.
За обедом, вкушая свежую форель и запивая ее рейнским вином, Гросс и Вертен обсудили результаты опроса свидетелей.
— Хорошо бы повидаться с графиней Шарай, — проговорил криминалист. — Но она отбыла в поместье своих родителей в Нижней Австрии. Придется ограничиться телеграммой. Не исключено, она сможет что-то сказать об этом загадочном кучере?
— Вы думаете, императрицу убил этот «кучер»?
— Боюсь, что так, Вертен. Действовал очень опытный убийца. Отряхивая юбки императрицы, он успел ударить ее заточкой. Да так мастерски, что она даже не почувствовала боли, потому что ее заглушала другая, от сломанного ребра. Вот это уже была работа Луккени. Вы помните слова фрау Гельднер, его квартирной хозяйки? Что Луккени неспособен убить даже рыбку в аквариуме? Думаю, так оно и есть. Громкие слова, хвастовство, и все. Не знаю, как они договаривались. Может быть, Луккени должен был ее задушить, но испугался. В любом случае его страховал этот «кучер», профессиональный убийца, который и сделал дело. А виновным заранее был назначен ничтожный хлюпик Луккени.
— То есть покушение на императрицу, — задумчиво проговорил Вертен, — это не акт спятившего анархиста-одиночки, а заговор. Чей, как вы думаете?
Гросс покачал головой:
— Тут, Вертен, у меня пока нет предположений. Но убийство императрицы происходило именно так, как я сказал. И жизнь герра Фроша, кажется, оборвала та же самая рука.
— Их просто заставили замолчать, — пробормотал Вертен. — Чтобы события в Майерлинге оставались тайной.
— Может быть. Но не будем забегать вперед. — Гросс прожевал форель. — Заточку этот «кучер» подбросил намеренно, но позднее, в этот же день, вечером.
— Я должен вам кое-что сказать. — Вертен посмотрел на криминалиста. — Если у этого «кучера» действительно был шрам…
— …то это, возможно, тот самый человек, который следит за нами, — с улыбкой закончил Гросс.