Она вошла решительным шагом, на ходу расстегивая булавки на мокрой шляпке. Щеки раскраснелись от холодного ветра.
У Вертена сладостно защемило сердце.
— Какой приятный сюрприз!
— В самом деле? — ответила она с улыбкой. Затем повернулась к криминалисту: — Рада видеть вас снова, доктор Гросс.
— И я вас, фрейлейн Майснер.
Вертен придвинул ей кресло к камину.
— Ты что, правда не помнишь? — спросила она, усаживаясь.
— О чем? — И тут до него дошло. Они давно договорились пойти в это воскресенье на дневной концерт в филармонию. А он со всей этой кутерьмой забыл.
— Боже, какой я идиот. Прости меня, пожалуйста.
— Я так и подумала, раз от тебя нет никаких вестей. Так вы ездили в Женеву?
— Почему вы так решили, фрейлейн? — спросил Гросс, помешав Вертену ответить.
— Потому что это следующий логический шаг, разве не так? Ведь вы ищете связь между гибелью императрицы и убийствами в Пратере.
Гросс метнул на адвоката свирепый взгляд.
— Вертен, у вашей невесты богатое воображение.
— Да, Берта, мы действительно съездили в Женеву. Но кажется, зря. Наши домыслы не подтвердились. То, что императрица виделась с герром Фрошем, просто совпадение, и ничего больше. Но я кое-что тебе оттуда привез.
Вертен достал из ящика письменного стола футляр с золотым браслетом.
— Вот.
— Это ужасно мило с твоей стороны, — проговорила Берта ровным голосом, — но зачем врать? Вы что-то там обнаружили. И чтобы догадаться об этом, не нужно быть профессиональным криминалистом.
Она раскрыла футляр и вынула браслет.
— Карл, зачем ты… — Потом она увидела гравировку на внутренней стороне браслета и подошла к окну, чтобы прочитать.
Приятное удивление на ее лице сменилось недовольством. Она кивнула и протянула браслет обратно.
— Карл, если ты думал меня этим задобрить, то напрасно. И в следующий раз придумай для надписи что-нибудь оригинальное. Я читала все твои рассказы. И тут надо было поставить кавычки. Так положено, если цитируешь. Даже самого себя.
— Берта, ты неправильно поняла, — сказал Вертен.
— О, я думаю, что как раз поняла все правильно, — сказала она, направляясь к двери. — И не думай, меня обидела не эта надпись. Ну, не смог придумать ничего путного, вставил цитату из своей книги. Это, конечно, комично, но не более того. А вот то, что ты мне врешь, — это обидно. А я уверена, что врешь. У вас обоих такой вид, как будто вы недавно окунулись с головой в Женевское озеро по меньшей мере. И не надо меня убеждать, что это плод фантазии. Просто ты считаешь меня глупой женщиной, которая все разболтает и испортит вам дело. Или другой вариант: ты пытаешься меня оградить от каких-то неприятностей. И это опять же потому, что я в твоих глазах недалекая женщина, неспособная о себе позаботиться.
— Это совсем не то, что ты думаешь, — возразил Вертен.
Она остановилась у двери.
— Тогда что же? Давай, скажи мне, Карл.
Вертен посмотрел на Гросса.
— Ждешь, когда старший даст разрешение? — спросила она.
Вертен молчал.
— Прекрасно. — Берта открыла дверь. — Когда созреешь до того, чтобы считать меня равной себе, дай знать. Где меня найти, ты тоже знаешь.
Она вышла за дверь.
— Берта!
Гросс схватил его руку.
— Пусть уходит, Вертен.
Вертен вырвал руку.
— Чем меньше фрейлейн Майснер знает об этом деле, — добавил криминалист, — тем лучше. Эти люди уже показали, на что они способны. Так что пока не встречайтесь с ней, если вы действительно ее любите.
Вертен стоял, опустив плечи. Гросс был, конечно, прав.
Он слышал, как открылась входная дверь, и она стремительно вышла.
Конечно, он ее любил. Но удастся ли потом все наладить как было?
Остаток дня они провели за составлением плана дальнейших действий. Вертен гнал прочь мысли о Берте. Он надеялся все объяснить ей, когда весь этот кошмар уляжется. Берта умная и поймет, что это было необходимо. А пока надо искать убийцу, чтобы он предстал перед законом.
Прежде всего им нужно было окончательно разобраться с Биндером и перепроверить факты, касающиеся гибели людей в Пратере.
— Ведь вы вели журнал нашего расследования. Я не ошибаюсь, Вертен?
— Действительно вел.
— Подробный?
— Насколько было возможно.
— Я бы хотел взглянуть, если вы не против. Это может навести на кое-какие мысли.
— Конечно.
Вертен передал криминалисту блокнот в кожаном переплете, в котором он каждое утро разборчивым почерком записывал ход и результаты проделанной накануне работы.