— Впечатляет, — пробормотал Гросс, листая страницы.
После обеда он удалился к себе в спальню читать записки Вертена. А тот тем временем попытался наметить ход расследования с учетом нового подозреваемого, наследника трона. Можно, конечно, попытаться проникнуть в Нижний Бельведер, например, выдав себя за журналиста. Вертен тут же отбросил эту мысль. Если за всеми убийствами стоит Франц Фердинанд, то он, разумеется, хорошо знает, кто такие и Гросс, и Вертен. Не исключено, что приказ об их устранении отдал именно он. Так что встретиться с эрцгерцогом, наверное, можно, а вот вернуться после встречи живым — маловероятно. И все же ему очень хотелось посмотреть этому человеку в глаза.
Его размышления прервал ввалившийся в комнату Гросс.
— Боже, Вертен, я чувствую себя законченным глупцом! У меня что, не было ушей? Или я не знаю, как надо слушать свидетелей? Да и вы тоже. Сами написали здесь черным по белому объяснение, как это люди исчезали, и не обратили внимания.
— И что там такое? — насторожился Вертен.
— Вы помните разговор с фрау Новотны? Женщиной, которая видела, как мимо ее дома проходил герр Фрош?
Вертен кивнул. Да, от проницательного взгляда этой пожилой женщины, наверное, не скроется никакая мелочь в округе.
Гросс плюхнулся в кресло перед догорающим камином.
— И вы помните, что еще рассказала нам эта добрая женщина, кроме того, что видела герра Фроша?
— Что-то говорила, но ничего относящегося к нашему делу.
Гросс широко улыбнулся:
— Я полагаю, вы в своих записях ничего не домысливали?
— Я записывал все наши разговоры по возможности близко к тексту. — Вертен даже обиделся.
— И правильно делали, дружище. Позвольте мне кое-что процитировать из ваших записей. На мой вопрос, не стояли ли в тот вечер здесь какие-нибудь экипажи, фрау Новотны ответила буквально следующее: «Тут всегда стоит одна карета. Или две. Это ведь не Оттакринг какой-то. У нас тут вокруг живут достойные господа. И городские власти заботятся, содержат все в должном порядке. В тот вечер тоже, помню, ремонтировали сточную трубу. Вон там».
— Ну и что в ее словах особенного? — удивился Вертен.
— Как что? А самая последняя фраза?
— Насчет ремонта сточной трубы?
Гросс поднялся с кресла и заходил по комнате.
— Да, Вертен. Теперь мы знаем, как убийца организовывал исчезновение людей.
— Он засовывал их в канализационную трубу.
Гросс вскинул указательный палец.
— Совершенно верно.
— Гросс, я не перестаю вами восхищаться. — Вертен оживился. — Ведь под городом существуют настоящие катакомбы, оставшиеся после турецкой осады. По ним можно незаметно и довольно быстро попасть из одного места в другое. Конечно, такое путешествие доступно только посвященному.
— Вот что мы сделаем первым делом завтра утром, — сказал Гросс. — Посетим департамент общественных работ. И проверим, действительно ли вечером двадцать второго августа в том месте ремонтировали трубу. Если нет, то, значит, мы напали на верный след. Убийца изображал рабочего канализации. Намеченные жертвы не обращали на него никакого внимания. А он быстро с ними расправлялся и прятал под землю.
— Но остальные эпизоды дела нам проверить не удастся, — заметил Вертен. — Неизвестно, где именно он захватил этих несчастных.
— Это уже не важно, — заверил его Гросс. — Думаю, все происходило примерно так же. Убийца расставлял свой капкан в виде навеса над открытом люком, как будто там ведутся какие-то работы, и ждал подходящую жертву. Это всегда происходило поздним вечером, в начале ночи, когда кругом безлюдно. А вот то, что он так нагло действовал в случае Фроша, когда еще не стемнело, весьма показательно. Значит, для него было важно убить именно бывшего камердинера кронпринца Рудольфа. Остальные были выбраны случайно и убиты для прикрытия этого преступления. В случае с Фрошем убийца не имел возможности выбирать время и место. Но все равно он должен был сделать так, чтобы это убийство было похоже на прежние.
— Но все это не выводит из-под подозрения Биндера. Он вполне мог выдавать себя за рабочего канализации, усыплять людей хлороформом и тащить по катакомбам к тому месту, где оставил свой экипаж. Затем он вез их на садовый участок, чтобы проделать свою ужасную процедуру, а оттуда в Пратер.
— Правдоподобно, — согласился Гросс, снова усаживаясь в кресло. — Это означает, что нам нужно теперь все внимание сосредоточить на герре Биндере. Прежде мы пытались доказать его виновность. Теперь будем делать обратное. Искать любые зацепки, чтобы объявить его невиновным.