Глава восемнадцатая
Утром в департаменте общественных работ им довольно легко удалось получить нужные сведения. Гросс представился арендатором собственности в том районе, а Вертен его адвокатом, и им без всяких вопросов показали записи о работах и срочном ремонте на этот год и на будущий. Графа 22 августа 1898 года была не заполнена.
— Учет работ ведется только в вашем офисе? — поинтересовался Гросс у служащего, прыщавого юнца, наверное, только что закончившего гимназию.
— Только у нас, — ответил тот, высокомерно поджав губы.
Они вышли на улицу. Дождь уже прекратился, и вообще погода налаживалась.
Теперь им предстояло получить предсмертную записку герра Биндера, что было много сложнее.
В полицейском управлении дежурный сержант проводил их в кабинет инспектора Майндля.
— Давно не виделись, — произнес инспектор наигранно-шутливым тоном. Но его настороженный взгляд выдавал отнюдь не веселое настроение.
Не иначе как получил взбучку от начальства, подумал Вертен.
Его подозрение вскоре подтвердилось. Когда Гросс поведал инспектору Майндлю свою обычную байку о подготовке материалов для «Архива криминалистики», тот вскинул руки и резким категорическим тоном ответил, что больше ничего для них сделать не может.
— Но почему, дружище? — спросил криминалист, разыгрывая наивность.
— Просто не могу, профессор Гросс. Все закончено.
— Что закончено? Наши отношения как коллег?
— Ладно вам, профессор, — возбужденно произнес Майндль. — Вы знаете, о чем я говорю. О вашей одержимости обнаружить абсурдную связь между убийствами в Пратере и другими событиями, чуть ли не мирового значения.
Гросс и Вертен сочли благоразумным на это не отвечать.
— Как вы не понимаете, — продолжил Майндль, — дело давно закрыто. Неужели вам больше нечем заняться?
Они продолжали молчать.
— Я же сказал, что не могу, — не унимался инспектор.
Его слова встретила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.
— Ладно, — в сердцах бросил Майндль. — Но это в последний раз.
— Конечно, мой друг, — быстро проговорил Гросс.
Десять минут спустя им был выдан пергаментный конверт с материалами по самоубийству Биндера, а также его книга заказов с белой наклейкой «Дело А14». Оно уже было закрыто, поэтому Майндль позволил им взять документы с собой, еще раз предупредив:
— И больше ко мне с такими просьбами не являйтесь.
Когда они вышли на Ринг-штрассе, Гросс хлопнул Вертена по плечу:
— Поторопимся, мой друг, нас ждет много работы.
В криминалистике анализ почерка имеет большое значение. Гросс это хорошо понимал и в своей первой книге «Расследование преступлений» посвятил вопросу большую главу.
— Принцип тут сравнительно прост, — произнес он, кладя на письменный стол Вертена материалы с образцами почерка Биндера. — Наша цель — выяснить, написана ли предсмертная записка его собственной рукой, и если да, то добровольно или под принуждением. Может случиться и так, что эту записку писал не он. Для этого ее нужно сравнить с другими записями, достоверно сделанными Биндером, и в другой обстановке. Вот они. — Гросс постучал пальцами по книге заказов в клеенчатом переплете. — В них следует искать графические и структурные особенности, присущие только этому человеку. Например, он мог писать букву «g» как-то по-особому, или делал в определенных словах орфографические ошибки, или использовал какие-то характерные выражения. Все это требует очень пристального изучения.
Неожиданно Гросс прервал речь и покинул кабинет, чтобы через несколько минут вернуться с лупой и микроскопом.
— Вы не представляете, Вертен, как много может сказать почерк человека. Например, у образованных он часто неразборчивый, хотя написание отдельных букв весьма похоже на шрифт, который им чаще всего встречается при работе с книгами и документами. Каракули докторов свидетельствуют об их постоянной занятости. Они всегда пишут в спешке. — Он раскрыл книгу заказов. — А вот легкий, единообразный и разборчивый почерк герра Биндера, торгового агента. Во время письма он не только двигал рукой, но и шевелил мозгами. Судя по почерку, герр Биндер был человек организованный и даже в чем-то утонченный.
Гросс рассмотрел в лупу запись в книге заказов, затем вгляделся в предсмертную записку.
— Интересно… интересно. — Он бросил взгляд на Вертена. — Ступайте, мой друг, чего вам тут скучать. Я буду этим заниматься еще долго.
Моментально забыв об адвокате, он положил предсмертную записку Биндера под микроскоп.