Импульсивная покупка — бесспорно, но сейчас проживая жизнь в стенах академии вместе главное героиней и вскрывая тайны элитного учебного заведения, я нисколько не жалела. Вскормленные пороками и жестокостью монстры и придавленные безразличием и покорностью жертвы — противостояние, в котором не будет победителей. Все они, как птички, увязли клювиком в коварной черной топи. И глядя на то, к чему привел отчаянный акт возмездия в книге, я невольно задумалась о Климе и его будущих действиях. Простит ли он лицедея или же втопчет того в грязь? Или, может быть, отыщет другой путь? Тот, что подарит ему крылья?
* * *
Дождливые дни превращались в вечера. Спешить было некуда, и нам оставалось только одно. Терпеливо ждать. Я старалась не думать о многочисленных «если» и позволила себе хоть на время, да позабыть о той гонке, в которую мы вписали в начале апреля.
Утром за завтраком мы безмолвно наслаждались музыкой. Негласный договор между нами утверждал следующее: пока я готовила, за выбор песен отвечал Клим. Моя очередь наступала тогда, когда я усаживалась за стол.
Призрак с удовольствием составлял мне компанию, а я так и не поняла по его лицу, истинно ли он наслаждался пищей или же хорошо притворялся, что ощущал ее вкус. После я занималась делами ателье, которых хоть и стало меньше на время потопа, все равно имелись.
Днем мы перемещались на диван и смотрели кино. Клим позволял себе некоторые профессиональные комментарии, я же ловила каждое слово и бережно раскладывала новые знания по полочкам разума. Иногда я отвлеклась на звонки от мамы, упорно проверяющей, не умудрилась ли я заболеть. Смеясь, убеждала, что со мной все в порядке, и возвращалась к фильму на паузе.
Вечер, которому на пятки наступала ночь, был отдан на разговоры. Мы делились забавными случаями из жизни, обсуждали искусство и, перескакивая с темы на тему, не замечали, как солнце уходило за горизонт. Один раз мы сильно увлеклись и чуть не пропустили комендантский час, но ни о чем не жалели. Нам был необходим перерыв, и мы брали от него по максимуму, ведь никто из нас не знал, чем обернется наша дальнейшая судьба.
Ливень кончился так же резко, как и начался. Я даже не сразу осознала это и, лишь выглянув на балкон, обнаружила чистое ясное небо, сиявшее, как новенькая монетка. Дождавшись появления Клима, я вытащила его на улицу с самыми прагматичными намерениями, которые только могли у меня быть, закупиться в супермаркете. И пусть дух возмущался, что толку от него мало, ведь такие руки банально не поднимут ни один пакет, мне нравилось его ненавязчивое общество. Он не чурался помогать и, заглядывая в длиннющий список, подсказывал, где найти то или иное.
Плечо оттягивала тяжелая сумка, однако я была довольна, как никогда. Заполненный холодильник в фоновом режиме всегда поднимал мне настроение. Предвкушая сладостный момент, я только успела зайти в лифт и услышала тихое «подождите». Я клацнула по кнопке и тут же зашли двое: моя соседка с пятого этажа с йоркширским терьером на руках и мужчина, которого я раньше не видела.
— Тома, привет. Как прогулка? Удалась? — широко улыбаясь, я отодвинула сумку вбок, чтобы не мешать остальным разместиться в лифте.
Незнакомец оказался ко мне спиной, а рука его легла на поручень неподалеку от девушки. Клим без особого интереса смотрел в потолок, делая вид, что его здесь вообще нет.
— Злате понравилось, что дождь кончился. Не влажно. Лапки не скользят на траве. Хорошо.
— Ох, трудно пришлось, — склонив голову, я дружелюбно протянула к ней руку. — Так долго сидеть в квартире. Заскучала, малышка?
Терьер осторожно тявкнула и подставила макушку под мои теплые пальцы.
— Ну, надо же. И меня рада видеть, — я улыбнулась, а затем сощурилась. Мое внимание привлекло таро в солнечном сплетении. Пусть оно мелькнуло лишь на долю секунды, и увиденное мне не понравилось, ошибки быть не могло. Черный клубок, истыканный красными булавками, и значило оно то, что моя соседка боялась. — Тома, а на чай не зайдешь? Я тут накупила всего...
— В другой раз, — оборвала мое предложение она и выскользнула на этаж, как только открылись двери.
Злата, жалобно пискнув, дернулась в ее ладонях. А мужчина, вежливо махнув головой, вышел следом.