Дух, как обычно, лишних вопросов не задавал и, чувствуя мою разбитость, не пытался развлечь беседой. Он шел со мной бок о бок, и его молчание вышло ценнее тысячи слов. В автобус я заскочила вовремя и, вручив купюры водителю, направилась в самый хвост, уже сжимая в пальцах тоненький билетик. Мест на выбор было предостаточно, однако я заняла то невзрачное и не самое удобное из-за высокой ступени. А меня привлекало в нем чудной формы слегка припыленное окошко, сквозь которое пейзаж смотрелся как кадры из забытого ретрофильма.
Поездка за город давалась мне с трудом, и я искренне радовалась, что происходила она не слишком часто. Я даже успевала забывать о таких резких недомоганиях, случавшихся каждый раз, когда меня просили съездить к тете Лине. Мне было отлично известно, все эти боли, даже самые неприятные, являлись чистой психосоматикой, однако оно не мешало им меня измучивать и вытягивать жизненные соки.
— Почему ты не предупредила о несчастье? Что ты этим хотела доказать? Или наказать меня вздумала за свои детские обиды?
«Да ничего. Я просто не всесильна и не злопамятна», — мысленно ответила я отголоску воспоминаний из очень далекого прошлого, который тем не менее цепко держал сердце и периодически вонзал в него короткие ноготки, заново вскрывая успевшие частично затянуться раны.
Вооружившись наушниками, я включила звуки водопада, чтобы перекрыть неприглашенные в мой разум голоса. Я закрыла глаза и постаралась унестись куда-то далеко-далеко на эти несколько часов пути.
Кажется, я умудрилась задремать, и знакомый, почти родной, голос аккуратно меня разбудил:
— Нел, приехали.
— Уже встаю, — я встрепенулась и, придержав сумку за лямку, выскочила на улицу, объятую густыми хвойными ароматами.
— И даже пяти минуточек не попросила. Вот это сила воли, — восхищенно сказал Клим, тряхнув волосами.
— Ну, знаешь, приятного мало, когда тебя за плечо трясет водитель и кричит на ухо: «Вообще-то это конечная, милочка. Глазки разлепляем и выходим». Поэтому я решила остановиться на твоем варианте.
— Сколько деталей в воображаемой сцене. Погоди, или она случалась с тобой в действительности?
Загадочно подмигнув, я ускорила шаг. На горизонте появилось здание, главный вход которого был увенчан зелеными с белой каймой буквами: «Сосновая гора». От этого названия прямо веяло санаторием где-нибудь в Альпах, а на деле здесь располагалась хоть и частная, но психиатрическая больница. Она и на вид больше напоминала уютный коттедж, нежели медицинское учреждение.
Дружелюбное приветствие, несколько оброненных вежливых фраз — и я записала свое посещение в учетной книге на стойке регистрации. Я не нуждалась в сопровождении, ведь палата не менялась долгие годы. Ноги сами принесли меня к нужной двери, и, нажав на ручку, я переступила порог солнечной комнаты, стены которой были обшиты теплого цвета деревом. В бежевом кресле у окна сидела женщина, неудобно скрутив руки и ноги. Она не поздоровалась и не повернула головы ко мне. Недвижимая застывшая статуя человека, в котором, казалось, угасла сама жизнь.
— Добрый день, тетя Лина. А я пришла с картинками. Как и просили, — мой оптимистичный тон звучал фальшиво, я это осознавала, однако поделать ничего не могла. Такое притворство было мне не по зубам.
Сжав и разжав кулаки, я втянула в легкие воздух и подошла ближе. Пустовавшее кресло я уступила Климу, а сама расположилась на широком низком подоконнике напротив тети. Шкатулка вынулась из рюкзака, пальцы откинули крышку назад, и на свету оказалась моя личная колода карт таро. Жестом я сообщила духу, что все хорошо, и он может смотреть на них вместе с Линой.
Порядок был неважен, а потому я успокаивающим движением перетасовала арканы и принялась по одной поднимать их в воздух. И каков же оказался контраст между безразличием женщины и почти детским восторгом юноши. Я чуть не захлебнулась, от накрывших меня эмоций, но не остановилась ни на секунду. Моя обязанность — показывать «картинки» и надеяться, что когда-нибудь тетя Лина среагирует хотя бы на одну.