Из лифта рванул взъерошенный юноша. Бегающими глазками он обнаружил меня и в пару шагов оказался напротив.
— Извините, пожалуйста, что опоздал. Поручение брата выполнял. А вот это вам.
Проша вручил мне средних размеров коробку из плотного картона, и что могло оказаться внутри, у меня не было ни единой идеи. Когда я хотела расспросить его об этом, младший Виленский скромно попросил попить, чтобы промочить пересохшее от бега горло. Лишь подав ему кружку холодной воды, я обратила внимание на алые щеки, в которых виднелась россыпь веснушек. Отличия во внешности у них все же имелись, и весьма заметные.
Копна волос у младшего брата была серо-русой, а большие радужки — темно-синими. Телосложение более худощавое и угловатое, а мешки под глазами выдавали ночные порывы вдохновения. Кстати, может быть, именно это и послужило опозданием юноши. Журить его я не стала и пригласила в мастерскую, а сама не удержалась и заглянула в принесенную коробку.
Там оказался достаточно забавный набор, по крайней мере у меня он вызвал широкую улыбку. Пачка креветок, банка оливок и кисло-сладкий соус. Взгляд моментально метнулся к призраку, пристально следившему за моей реакцией. Тот, скрестив руки на груди, пожал плечами, делая самый честный вид из всех, которые были у него в запасе, только я не повелась на трюк.
— Не отвертишься. Я знаю, ты в этом замешан, — шепотом сказала я, чтобы не привлечь внимание клиента.
— Да-да, я очень боюсь твоей кары. Сдаюсь, — Клим поднял ладони вверх, даже не пытаясь убрать улыбку с лица. — Ты, кстати, нашла не все.
Сощурившись, я проверила дно и в действительности обнаружила черный бархатный мешочек. Сам по себе он был приятен, я любила такие вещи, однако я ощущала, что внутри нечто пряталось. Поддавшись странному порыву, я закрыла глаза и высыпала содержимое на руку. Вдох-выдох, и моему взору открылась прекраснейшая брошь в виде пиона, и хоть он был ненастоящим, выглядел цветок как живой.
— Я надеюсь, это не прощальный жест, Клим.
— Нет, — убедительно сказал он и, оттолкнувшись от книжного стеллажа, подошел ко мне. — Задабривающий. Съездим еще раз в «Сосновую гору»?
Глава XIV
Анелия одними губами выговорила положительный ответ и скрылась в мастерскую к Проше, который с удовольствием рассматривал творческую обстановку. Он оказался весьма приятным собеседником и мерки позволял снимать с точностью до миллиметра. Понимая, как сложно любое искусство, юный художник не суетился, не делал лишних движений и, если просили, застывал в определенном положении столько, сколько нужно.
Девушка не могла нарадоваться своему счастью и, обсудив все детали будущих рубашек, добродушно пригласила юношу заглядывать в ее ателье и за новыми заказами.
— Не знал, что профдеформация бывает и такой, — заявил Клим уже после того, как его младший брат убежал по своим делам.
В ответ Анелия только фыркнула и высоко задрала нос.
— Все. Молчу, — жестом он закрыл рот на замок и выбросил воображаемый ключ в бездну.
— Отличный выбор, потому что мне предстоит очень много неотложной работы, — и прежде чем девушка ушла с головой в раскройку новых и доводка старых моделей, она, утомленно растерев переносицу, сказала: — В «Сосновую гору» мы отправимся, когда я покончу с заказами: свадебными и Прошиными. Ни днем раньше.
Призрак даже спорить не попытался и легко согласился с таким простым условием. Тем более заняться ему и самому было чем. В вечерние часы слежка за Леонидом, утренние изучение тети Лины и ее жизни, и уже день он мог провести с Анелией. Где-то насмешить, где-то поинтересоваться нюансами швейного мастерства, а где-то снова взяться за гитару и наиграть несколько приятных мелодий.
Со стороны могло показаться, что девушка сознательно затягивала рабочий процесс, оттягивая решающий миг. Однако в реальности дело обстояло несколько иначе. Злую шутку с ней сыграл перфекционизм, не позволявший ей бросить все как есть и не волноваться. Если мужские рубашки отшились легко и просто, то вот женские платья получились достаточно капризными. Сами по себе фасоны выглядели однотипно, а вот фигуры, на которые они должны были сесть в будущем, поражали разнообразием. И каждой уникальной форме человеческого тела Анелия упорно силилась подражать. Она думала не только об эстетике, но и об максимальном удобстве, а потому кропотливо трудилась не покладая рук. Бросая вызов своему навыку, девушка проверяла себя же на вшивость.