Спустя две недели, испытание было пройдено на отлично. И с чистой гордостью она передала по-особому упакованный свадебный заказ Грише, который выглядел бодрее и, кажется, округлее, чем всегда. Между делом он даже поделился изменениями в своей личной жизни: с той ревнивой девушкой он расстался и ощутил себя намного свободнее.
— Жаль, что я не понял раньше, какая она. Может быть, тогда тебе не пришлось бы столкнуться с ее, так сказать, темной стороной.
— Ничего. Я обошлась малой кровью...
Клим недовольно фыркнул у самого моего уха и, отвлекая меня от беседы, прокомментировал услышанное:
— Хорошо, что не буквально. А это он еще про лезвия не знает. Святая наивность.
Сморгнув речь, которая существовала только в моих ушах, я все-таки закончила свою озвученную на полпути мысль:
—...поэтому можно считать, тебе повезло узнать бывшую раньше, чем все зашло слишком далеко.
Коробки с платьями держались в руках подозрительно долго, а курьер же переминался с ноги на ногу, словно не находя удобного положения. В неловкости он почесал затылок и потупил взгляд.
— Анель, может быть, ты не будешь против сходить со мной как-нибудь в кино?
С теплой улыбкой она отрицательно мотнула головой.
— Не могу. Мое редкое свободное время уже заняли.
В один заход парень забрал весь свадебный заказ и, бросив обыкновенное «до свидания», скрылся за дверцами лифта.
— Будем надеяться, что я не задела его гордость, — выдохнула Анелия, провернув ключ в замке.
— Мне на всякий случай заглядывать в почтовый ящик? — серьезно уточнил Клим, в то время как глаза до краев полнились озорным блеском.
Смеясь, девушка отказалась от столь заманчивого предложения.
Так и закончился июнь, и начался июль.
* * *
Собираясь утром в «Сосновую гору», Анелия мучилась от стойкого ощущения дежавю. И чтобы от него отделаться вместо йогурта на этот раз она выпила чашку кофе с молоком и сахаром. Напиток разлился теплом по горлу и даже показалось, что общая нервозность убавилась на несколько делений на невидимой шкале.
Призрак в дороге не болтал, словно копя силы на будущую авантюру, в которой он и сам был не до конца уверен. К счастью, девушка отгородилась от мира и своих мыслей наушниками, и это позволило ему аккуратно, а главное незаметно подправлять ее состояние.
Неизменный годами путь до палаты, однако совершенно новые ощущения. Анелия не могла описать, что конкретно чувствовала в тот самый момент, когда повернула ручку двери, и все же она была готова к любому исходу. В конце концов, ничто не убивает чувствительность сильнее, чем тягостное ожидание.
Тетя Лина нашлась в кресле, но уже в другой позе. Более комфортной и естественной. Клим кивнул своей спутнице на свободное место рядом, в которое она тотчас неуклюже повалилась, а сам без лишних слов опустился на колени перед женщиной. Он абсолютно ее не трогал, и все же его призрачная работа оказалась в самом разгаре. Действуя максимально осторожно и деликатно, он сначала изучал разум подопечной, а затем выискивал прорехи в ее глухой защите.
Клим не считал истекшие минуты, однако надеялся, что приемных часов хватит с лихвой. Еле ощутимая пульсация сердца подарила ему подсказу, и он как по щелчку пальцев нашел крохотное уязвимое место. В него то юноша и направил свою мысль, которую он подготавливал дни до. И сейчас все усилия либо окупились бы, либо поглотились бы голодной бездной отрешенности.
Мгновение — и призрак втиснул небольшое зерно сожалений об утраченных годах и не пережитых лично событиях. О мире вокруг, который по-прежнему способен приятно удивлять. О Сереже, маленьком и взрослом. О его достижениях и провалах — все это было уже упущено, а сколько еще могло пройти мимо нее не пересчитать даже на пальцах обеих рук. Закрепляя эти идеи и образы узелками на чужом сознании, Клим начинал чувствовать усталость, окутавшую его подобно дорожному плащу. Но остановиться он не мог, только не тогда, когда заветная цель была столь близка.