— А еще, — Анелия пропустила комментарий мимо ушей. — Все лишь твердят да причитают, какое это чудо после стольких лет очнуться в ясном уме и при памяти. Но я-то знаю правду, что здесь повинен лишь один чудо-призрак.
Юноша звонко рассмеялся, а затем с притворным осуждением покачал головой.
— Слишком много чести для такой скромной персоны, как я.
— В самый раз.
— А мне вот и поделиться не чем, — закончив с ужином, признался дух. Отвернув голову, он постукивал фалангами по столешнице, а девушка выжидала. Она словно ощущала, что нечто грядет и сейчас формируется в его мыслях. — Так ведь лгу и не краснею, как же мне не стыдно. Есть одна тайна, которая мучает моих фанатов сколько-то там лет, точно не знаю, однако тебе я могу ее доверить.
— Неужели ту самую? 1.12? — распахнув глаза от изумления, переспросила она, подумав, что, скорее всего, ослышалась.
— Именно она. Ты готова слушать?
— Можно с чаем?
— Нужно, — добродушно ответил Клим и, следя за приготовлениями Анелии, размышлял, как же лучше всего начать эту историю.
Подчиняясь внезапному порыву, он предложил выйти на балкон, где июльская жара сменялась на ночную прохладу. Юноша убедился, что его спутнице комфортно, и вот тогда доверительно заговорил:
— Эти цифры расшифровываются так: первое декабря. В тот день меня навсегда выгнали из дома. По каким причинам, ты можешь догадаться и без моих подсказок.
— Актерское мастерство, — на выдохе произнесла она, будто не веря в случившееся.
— Именно. Мой первый курс. Даже не так, сдалась первая сессия, а я как дурак поехал домой хвалиться, — усмехнувшись самому себе, Клим поставил локти на бетонное ограждение. — Мало того, что радости я не получил, зато мне довелось увидеть распухшее от неисчерпаемого гнева лицо, которое к тому же сорвало голос от усердия. Можешь себе вообразить такую картину? А мне только глаза закрой и вот оно.
Опустив подбородок, он устремил свой невидящий взор вниз к земле.
— В принципе, я не собирался жить вечно в родительском доме, однако не ожидал, что мне чуть ли не пинка под зад дадут. Видишь ли, отец вздумал провести воспитательную меру и показать на деле, чего стоят мои актерские потуги. Он, видимо, надеялся, что при новых же трудностях я брошу глупую мечту, поверну назад и приду к нему на поклон. Только первым ко мне явился он. За Прошей, конечно же, не за мной, но все же.
Анелия сделал глоток из кружки, обдумывая услышанное, а призрак сильнее углублялся в воспоминания.
— Мать не попыталась замолвить за меня словечко. Она беспрекословно его слушала и никогда не противилась. Не знаю, всегда она была такой бесхарактерной, или отец сломал ее до нашего рождения, до правды, боюсь, уже не докопаюсь. Зато мне отлично врезался в память эпизод, когда я уходил с единственным чемоданом на вокзал в метель, у нее даже сердце не екнуло. Один лишь Проша выбежал вслед за мной и пытался нагнать меня по следам от колесиков, только вот его домой, в тепло, родители завели, поймав где-то на четверть пути. Они же мне могли допустить, чтобы единственная надежда на правильно взращенного сына, которая, как ты уже знаешь, не оправдалась, простудилась.
Одновременно хохотнув, они переглянулись. Справедливость восторжествовала чуть позже, а сейчас Клим храбро открывал Анелии сердце, в котором он прятал неудобные стороны своей жизни.
— У меня стали появляться успехи, я укрепился в театре, и тогда мне пришла в голову классная идея. Не послать ли отцу билет на спектакль, где на сцене буду я. Так еще и не в какой-то проходной роли, а в самой настоящей главной. Когда выбирал место, невольно вложил в него тайный смысл, понятный лишь мне. И... — он подпер кулаком голову и отрешенно поведал итог: — Отправляя заказные письма, через месяц я принимал их обратно с издевающейся наклейкой на конверте: «Адресат отказался от получения». В один момент стало очень забавно. Отец не просто не мог открыть от меня весточку, он даже отдать ее Проше не нашел в себе силы. И так целый год первое место в двенадцатом ряду пустовало, а затем я перестал слать билеты. Тем не менее у меня успела набраться пухлая стопка таких вот отказников.
— А тебе упорства не занимать, — восхищенно произнесла девушка и, уперев дно кружки в бетонную ограду, добавила: — Жалко лишь, что конверты не доставались Проше. Он был бы рад.