У меня похолодела кровь. Сглатываю комок хачапури, вставший в горле, убираю из рук выпечку и тянусь за чаем.
Макс, заметив это, опередил меня и подал бутылку, будто невзначай коснувшись своими горячими пальцами моей ледяной ладони. После снова уставился на море, продолжив рассказ:
– Вот. И потом. Кто-то в маршрутке крикнул: «И что? Мы долго ещё будем тут стоять? Поехали уже!» Водитель послушал пассажира, завёл мотор и уехал. А я уткнулся в окно и наблюдал, как эта девушка начала шевелить конечностями. Мне показалось, что она жива. Естественно, я спросил у мамы: «Мам, а она будет жива?» На что она мне фыркнула: «Заткнись!» Я улыбнулся ей в ответ и пообещал сам себе, что никогда не буду таким «человеком», как она и та мразь, которая недовольно выкрикнула и даже не помогла девушке. И буду всегда помогать людям. Наверно, именно поэтому я выбрал для себя нишу защитника. Мне это нравится.
– Неужели она всегда была так груба с тобой? Может, были моменты, когда она обнимала тебя, целовала? Ну не может же быть так, что мать ненавидит родного ребёнка.
– Да, – легко бросил Максим. – У неё были периоды, когда она любила меня. Условно любила. У неё не было выбора. Не полюбив меня, она лишилась бы жизни. Я не понимал, почему она так ко мне относится, но играл роль счастливого сына для того, чтобы она была жива.
– А кто бы её убил? – прошептала я этот страшный вопрос.
– Дед. Он не раз порывался это сделать. Только я останавливал его, защищая её.
– А почему всё так?
– Да всё просто, – ухмыльнулся он, будто я спросила у него глупость. – Я родился от человека, от которого она этого не хотела. Но я узнал это только недавно. Гром. Ты же говорила про него на суде. Мой отец. Твоя мама называет его Веня.
– Зачем тогда она спала с ним?
– Этого я знать не могу, – легко развёл он руками. – Они там все друг с другом перетрахались. Только ты родилась у мамы по любви. Я и Егор – залётные.
– Ты и про Егора знаешь?.. – у меня перехватило дыхание.
– Да, – с удивлением улыбнулся Максим. – Видно, на суде ты летала в облаках. Мы поднимали этот вопрос. Гром перед смертью записал видео, где чётко и ясно разложил всё по полочкам. Так я и вышел на Диму. Отец очень помог мне распутать всё. Я ведь, когда узнал, что Юра твою мать… – он сглотнул ком в горле и повёл челюстью с хрустом, после выдавил: – Изнасиловал... Сразу вспомнил тебя. Мне было так тяжело идти на суд. Я так себя гнобил из-за этого…
– А ты знаешь, – аккуратно перебиваю его. – Я ведь тоже сглупила. Даже если бы Анна не написала мне тогда, я бы убежала. У меня было столько мыслей в голове, что я накрутила себя и уже была на низком старте.
– Почему? – его взгляд вмиг стал пристальным.
– Я боялась. Ты оставил меня одну после первой в моей жизни близости. Я не знала, как вести себя с тобой.
– Глупенькая, – усмехнулся Максим и мягко потянул меня к себе, приобнимая. – Я в тот день купил тебе кольцо. Только перед этим спёр твоё. А потом как открыл сообщение... Как увидел, что ты мне написала. Меня будто потолком пришибло. Я, как сумасшедший, помчался в дом, а тебя там нет. Потом поехал на квартиру. Ломился в тишину, но, благо, у тебя есть хорошая соседка, которая дала мне адрес твоей мамы.
Я ухмыльнулась.
– Антонина Сергеевна… Это хозяйка квартиры.
– Очень хорошая хозяйка квартиры, – произнёс он с улыбкой, наконец-то став нормальным Максимом. Он был спокоен. Крайне спокоен и разговорчив. Люблю, когда он такой. – Потом я поехал к тебе, но возле гостиницы увидел «Маски шоу». А дальше ты всё знаешь. Два месяца ада. Мне так хотелось позвонить тебе, но Руслан отговаривал. Только сейчас понимаю – почему.
– И почему же?
– Он был в связке с Платоном. Там очень долгая и глупая история. Кратко: Платон искал встречи со мной, потому что его девушку забрали в блядушник и пичкали наркотой. Вот на это дело мы и ходили. Сейчас этих уродов уже нет. Девки из борделя отправлены по домам. Нина – в диспансере.