Пока он отвернулся, пытаюсь взять увесистый камень и кинуть его в него, чтобы отвлечь и убежать. Только нащупываю подходящий, как он опережает меня, резко оборачивается и наступает мне на руку, придавив её своим весом.
– Ещё чё придумала? – иронично спрашивает он, отпинывая мою ладонь так больно, что я автоматически разжала её. – Очухалась, что ли?
Я замерла, затаив дыхание, мысленно обращаясь к единственному, что всегда давало мне силы, – к образу Божьей Матери. Клянусь, я думала только о Ней и умоляла о помощи… И спустя несколько секунд до нас донёсся спасительный крик:
– Эй! Вы чё там делаете? Отпустите девушку! – мужчина приближался. – Воу! Абрам! Ты чё?
Максим резко повернул к нему голову.
– ВАЛИ ОТСЮДА! – эхом прокатилось по пустынному пляжу.
– Эй-эй, Абрам! – голос моего спасителя дрожит. – Давай по-хорошему! Просто отпусти её!
– Тебе чё надо?! – Максим обошёл меня, шагнув навстречу мужчине. – Заткнись и свали, пока можешь! У нас семейные разборки! Не лезь!
К моему ужасу, мужчина замолкает, и я слышу отступающие шаги. ОН ПРОСТО УХОДИТ! Уходит и оставляет меня наедине с этим МОНСТРОМ!
Максим развернулся и увидел, как я, прихрамывая в полуобороте, одной рукой пытаясь удержать равновесие на скользких камнях, другой – прижимая к голове, которая неимоверно трещала, пытаюсь уйти к тропинке, ведущей к огням цивилизации. Каждый шаг отдавался острой болью в боку. В глазах всё мутно. Я почти дошла до того места, где заканчивались дикие камни и начиналась бетонная дорожка.
Но у меня не получилось сбежать... Он догнал меня одним броском, схватил за локоть, выворачивая сустав, и жёстко потянул к себе. Я вскрикнула и, потеряв равновесие, полетела назад прямо на него. Его руки сомкнулись вокруг меня, но это было далеко не объятием. Это были живые тиски. Я оказалась зажата в них, лицом уткнувшись в мягкую ткань его толстовки, не в силах пошевелиться. Дышать было нечем – он сдавил меня так, что рёбра зажало. Каждый мускул, каждая кость в моём измотанном теле кричали от боли. И в настоящих, безжалостных обстоятельствах этой пустынной ночи, на краю чужого города, у меня не было ни единого шанса выбраться. Только он... Его раскалённое, пахнущее потным одеколоном и гневом тело... И бесконечный, равнодушный рокот моря.
– Надеюсь, до тебя хоть так что-то дошло, – процедил он мне в ухо. – Перестань мной манипулировать. Я долго терпел.
– Пожалуйста... – еле слышно прошептала, пытаясь унять трясущуюся челюсть. – Нет. Всё. Между нами... всё. Отпусти.
Максим сильнее сжимает меня.
– Чё?! – тряхнул он моё тряпичное тело. – Чё ты сказала?!
Делаю последнюю отчаянную попытку вырваться из его лап, извиваясь, но мои силы уже на исходе. Его ярость настолько сильна, что, кажется, могла перевернуть весь мир. Я физически чувствую эту субстанцию сквозь сжавшие меня пальцы…
С прискорбием для себя осознаю, что… и закат окончательно угас, чтобы не быть свидетелем нашей «любви»; и мои любимые хачапури с чаем уже не так атмосферно подходят к этому вечеру; и плед совсем не греет, а наоборот, напоминает о том, что Максим очень противоречивый человек. Он может как создать для меня настоящую сказку, в которой я теряю голову от счастья, так и превратить мою жизнь в сущий ад. Щёлк – сказка. Щёлк – ад.
Естественно, сейчас я хочу только одного – бежать отсюда сломя голову, без оглядки. Это жирная точка, которая вряд ли сотрётся. Я заблуждалась, когда воображала себе, что особенная. Я такая же, как все те, кто ночами ублажают его на коленках. Видно, эта Ирина действительно является для него кем-то важным. Я – одна из многих. Ирина – особенная. А меня просто временно выбрали для справления нужды. Найдётся другая, которая понравится ему больше, и он с лёгкостью будет делать вид, что любит меня, а на самом деле жалеть, как Анну. А может, она уже нашлась…
– Пожалуйста… – не могу остановить слёз, умоляя без сил. – Я же прошу: пожалуйста… Отпусти… Хватит меня держать… Пожалуйста… хватит кричать… и делать из меня виноватую…
Этот зверь неожиданно перехватывает меня за челюсть и снова несёт назад. Фонтан искр в глазах! Бьюсь затылком и пытаюсь вжаться в холодную шершавую поверхность. Моментально вспоминаю день, когда он так же припечатал меня машиной к забору. Это был звоночек. Звоночек, который я проигнорировала, заткнув уши сладкими словами о любви...
Внезапно его лицо становится человеческим и обманчиво мягким. Щёлк – зверь. Щёлк – человек.
– Ты сейчас успокоишься, – его голос был тихим и властным. Он говорит мне это прямо в закрытые глаза. Он тяжело дышит мне это прямо в закрытые глаза. Я чувствую бешеный моторчик в его сердце. – Возьмёшь себя в руки. И пойдёшь в номер, как ни в чём не бывало, – сглатывает он. – Потом я поменяю билеты, и мы полетим домой. После мы зайдём в наш дом и забудем этот вечер. Ты меня поняла?