2:1 – Ну, погоди! Завтра выйдет Сашка, и я тебе устрою!
Следующим утром я просыпаюсь очень рано, потому что мне нужно было на УЗИ. Вызываю лифт, и вдруг – удар молнии в груди. Двери разъезжаются, а внутри стоит САМ «начальничек охраны» в компании какого-то медбрата. А я вот еще подумала: пшикнуться или нет духами перед выходом из палаты? И всё-таки пшикнулась. И не зря! Уверенной походкой вхожу в кабину, поворачиваюсь к ним спиной и жму на кнопку. О-о-о, да! Я буквально кожей чувствую его животное желание прикоснуться ко мне. Уверена, у него там уже всё зашевелилось в штанах от того, что я ещё и в коротеньком халатике.
2:2 – И даже без подмоги! Ох-х-х, как же я хороша!
Выхожу на нужном этаже, а этот – хвостом за мной. Спокойно смотрю по сторонам в поиске своего кабинета. Найдя нужную табличку, присаживаюсь в кресло, а этот бесцеремонно примостился рядом. Боковым зрением замечаю, как он оживлённо переписывается с кем-то. Ещё и смайлики всякие отправляет с поцелуйчиками и сердечками. Сука! Уже вошкается с кем-то! Громко вздыхаю, отворачиваюсь от него, и нога на ноге сама начинает нервно дёргаться. Максим, ехидно усмехнувшись, подскакивает с сиденья, самодовольно лыбится, щёлкает меня пальцем по носу и вальяжно уплывает, засунув руки в карманы брюк.
3:2 – Ну, урод! Сегодня ты у меня попляшешь!
На смену заступает Саша. Как раз вовремя, ведь Максим уже развернул свой «флирт-конвейер» с новой медсестричкой. Прогуливаюсь по коридору, и меня окликает «приманка». Подхожу к своему врачу и кокетливо приоткрываю халатик, жалуясь на «непонятное пятнышко» на груди, которое я уже предварительно расчесала до бурой красноты. Естественно, осматривать меня в коридоре Саня не собирался, а пригласил пройти в смотровую, которая находилась как раз напротив стойки. Заходим туда, и я оставляю дверь приоткрытой. Устроившись на кушетке, чуть оттягиваю халат, и, как только Саша склонился для осмотра, легонько проходясь пальчиками НЕ ПО ГРУДИ, а около неё, делаю «искренний» вид, что мне невыносимо щекотно, и громко смеюсь, прикрикивая: «О-о-ой! Щеко-о-отно!» По окончании «осмотра» гордо выхожу из смотровой, повиливая попкой, и тут же ловлю на себе каменно-пристальный взгляд Абрамова, который даже не замечает, что ему на ухо что-то балаболит собеседница.
3:3 – Шут гороховый!
Спустя несколько дней, когда наш негласный счёт перевалил далеко за триста на триста, мы оба находились на пике эмоционального напряжения.
Саша уже открыто ухаживал за мной и дарил цветы, которые я с демонстративным удовольствием принимала прямо в коридоре. Медсестрички разговаривали со мной около Максима о том, что я захапала себе такой лакомый кусочек под названием «врач-гинеколог, онколог Александр Григорьевич».
О-о-о, да! Максим был в ярости. Он дышал огнём. А мне уже становилось не до смеха, потому что, как мне показалось, я начала влюбляться в Сашу… Он так душевно беседовал со мной, столько интересного рассказывал. Он стал для меня настоящей отдушиной, с которой я проводила приятные часы общения. Но и Абрамов не выходил из головы. Из-за наших игр мы находились под безумным возбуждением, и как-то раз не сдержались…
В ночь перед выпиской я в полусне перекладывала вещи в сумку, как вдруг дверь в мою палату распахнулась с такой силой, что её чуть не сорвало с петель. Ворвавшийся вихрем Максим, без всяких объяснений, щёлкнул «собачкой», запирающей нас внутри. В следующее мгновение я уже оказалась в его объятьях у кровати.
– Мне… – кое-как шепчу сквозь жгучий засос, – нельзя...
– Я аккуратно, – прошептал он, не останавливаясь и уже стягивая с себя рубашку.
– Нет, погоди… – мне удалось немного отстраниться, и то, что я увидела перед собой, враз завело меня пуще всех наших прошлых соитий. Он был весь разгорячённый, дикий, изголодавшийся… И, наверно, я выглядела точно так же. В глазах стоял тот же голод. – Давай не так…
– А как? – выдохнул он, и в этом выдохе, кажется, оборвалась последняя нить его терпения.
Мне пришлось думать быстрее. Я остановила нас только потому, что его стремительный натиск меня попросту напугал. Думай... Думай же! Он впервые предоставил мне право выбора – и я тут же потерялась, ослеплённая этой внезапной свободой.