Беру его за руку и уверенно тяну к себе в трусики. Пусть орёт! Не хочет так – значит, не будет никак! Но результат моего необдуманного жеста, рождённого сгоряча, удивил. Абрамов настолько дьявольски ухмыльнулся, что у него возрадовались даже уши.
И тогда началось нечто, не поддающееся описанию. Я жевала губы, чтобы не закричать от нахлынувшего ощущения крайнего наслаждения. Это что-то нереальное… Никогда не думала, что простой петтинг и особенно оральные ласки могут доставить столько неземного удовольствия. Максим не просто ласкал меня – он пожирал, с жадностью исследуя и покоряя каждый миллиметр моего тела. Мышцы сводило от его давления, сознание затуманилось, и в этот миг мне показалось, что я готова простить ему абсолютно всю боль и унижения.
Но потом случилось то, что я до сих пор пытаюсь забыть… В самый пик страсти его пальцы жёстко впились в корни моих волос, резко запрокинув голову. А потом он строго приказал мне смотреть ему точно в глаза. И когда он закончил… Он похлопал меня пару раз по щеке, всё с тем же унизительным: «Вот умница…» Перед глазами чётко, кадр за кадром, пронеслись те ужасные минуты на пляже – его перекошенное злобой лицо, боль, беспомощность, запах его одеколона с потом, сыра и страха...
Когда всё закончилось, я, не говоря ни слова, встала с колен и побежала в душевую. А он молча оделся и ушёл… Я стояла под ледяными струями, пока тело не онемело, и с ожесточением тёрла мочалкой кожу, лицо, язык, пытаясь содрать с себя не только его мерзкие следы, но и память о своей собственной тупости.
Потом, уже в палате, я рыдала, захлёбываясь слезами. Да, моё сердце разрывается при виде Абрамова. Душа рвётся наружу, когда я вижу возле него бабу. Но мне страшно... Страшно, что эта тёмная сторона повторится снова.
Абсолютно не понимаю, почему я это сделала, ведь мне действительно нравится Саша. Он – разумный, а главное – безопасный выбор. У него нет тяги к детям, как у Максима. Лапин – закоренелый холостяк. Его образ жизни – это бесконечный плотский караван, где нет места глубоким чувствам. Мне, бесплодной, это сейчас как раз кстати… Я больше не верю в чистую любовь, склоняясь к чему-то примитивному. Встретились, переспали, разошлись. Я боюсь снова впустить кого-то в свою душу и получить унизительный шлепок, когда у кого-то что-то щёлкает и его перемыкает. Как в прямом, так и в переносном смысле.
Покидаю больницу с явным желанием купить свою отдельную квартиру и жить одной. Так я и поступила. Найти подходящий вариант оказалось проще, чем я думала раньше. Сделка прошла так же быстро, ведь я совершила свою первую взрослую покупку без ипотек и кредитов.
И вот моя жизнь заиграла новыми, пусть и не такими яркими, красками. Я потеряла очень многое: веру в любовь, наивность, невинность и часть себя. Но приобрела нечто иное – суровый, беспощадный опыт, который навсегда отделил ту, прежнюю Алису, от той, что я есть сейчас.
Раздел 3.7.
Спустя несколько недель.
Алиса.
Выхожу из универа и в очередной раз натыкаюсь на машину, которая уже не первый день преследует меня. Она караулит даже возле дома. Сутками вижу её чёрный силуэт, приоткрыв шторку, но разглядеть, кто внутри, невозможно – плотная тонировка.
А ещё со мной и Сашей происходит что-то странное: то нас на скорости подрезают машины из папиного автопарка; то до Саши докапывается какая-то гопота, не доводя дело до конца, а лишь пугая; то у него в замке внезапно застывают жидкие гвозди. Нам даже потребовалось вызывать мастера, чтобы вскрыть дверь. Меня это уже напрягает. Я-то прекрасно понимаю, чьих это рук дело.
Помимо слежки загадочной машины, её постоянно сменяет «Кадиллак» Абрамова. И происходит это только тогда, когда я рядом с Сашей. Расскажу о двух случаях, которые запомнились мне особой издёвкой.
Первый произошёл в ресторане. Мы пришли туда поужинать. Да, может, Саша переступил черту, начав близко общаться с пациенткой, но он не переступал черту со мной и ни разу не позволил себе ничего непристойного. Так вот, после «приятного ужина», под пристальным наблюдением Абрамова и его друга Игоря, Саша – неожиданно даже для меня! – отломил вилкой кусочек десерта и поднёс его к моим губам. Я даже не успела открыть рот, как Максим оказался рядом, выбил из руки Саши вилку и сжал его шею локтем так сильно, что тот побагровел и закашлялся. После Абрамов силой потащил его в сторону туалета. Около меня тут же материализовался Игорь, спокойно заверив, что с моим спутником ничего не случится: с ним проведут беседу и отпустят. К слову, после этого случая Саша ещё несколько дней прихрамывал, но о том, что произошло в туалете, он мне так и не рассказал.