– Угомонись! – распахиваю дверь, упираясь в её безумный взгляд. Тычу пальцем в кабинет. – Зашла!
Понимаю, что, если она пришла сама, значит, нашему плану с Платоном конец. Ни за кем ездить и следить мы больше не будем, а выясним всё прямо сейчас. Всё, как я и хотел. Прибежала как миленькая. Итог разговора будет один: мы либо выйдем отсюда живые, но вместе, либо раздельно, но вперёд ногами. Я за жизнь не держусь. И её никому не отдам. Это факт.
Алиса испепеляет Катюху взглядом.
– Охрененно, блять! А говоришь, его нет! Тупица! Ещё и лгунья! Дура ты, Катя! – заканчивает она и бросается в кабинет, толкнув меня плечом.
Оборачиваюсь. Взгляда не могу оторвать от её изгибов. Уй-й-й! Как мне нравится, когда она натягивает эти юбки и платья в облигон…
Сердитая дамочка откидывает сумку на диван, скидывает подаренную мной шубку и молча смотрит на меня. Отсутствие в её глазах того юношеского блеска расстраивает. После всех событий она изменилась: стала строже, рассудительней, практически не улыбается. И главное – возомнила, что перестала быть моей!
«Ох, как же она ошибается…»
Присаживаюсь в кресло, настраиваясь на принятие ушных ванн из словесного потока дерьма моей любимой Дикарки.
Алиска упирается кистями на стол, подперев ручками грудку и оттопырив попку.
Уф-ф-ф… А я залипаю на её бюст. У неё такая лёгкая блузочка... Всю дорожку меж грудью разглядываю. В штанах моментально всё напрягается. Бизнес-леди моя. Она, кстати, умница. Ресторан вывела на новый уровень, расширила его, ремонт сделала, меню обновила. Трудяга моя. Вся в своего отца. Предпринимательская жилка у неё имеется.
– Что случилось? – сдерживаю все эмоции и, улыбаясь, смотрю на неё, слегка приподняв бровь.
– Что случилось?! – переспрашивает она, брызжа ядом. – Ты не в себе?! Зачем ты к нему приходил?!
Смешно! Но я продолжаю сдерживаться.
– Уже пожаловался?
– Нихрена никто не жаловался! Он написал мне какую-то тупую прощальную смс, – тычет она в меня пальчиком с идеальным чёрным маникюром. – Максим, ты не имеешь никакого права лезть в мою личную жизнь! Отстань от меня! Сколько можно повторять?! Исчезни!
Откидываюсь на спинку кресла, подтягивая руки за голову так, что чуть хрустнуло больное плечо.
– Иди ко мне.
Малышка закатывает глазки.
– Абрамов, ты реально дебил или прикалываешься?!
«Конечно, прикалываюсь. Милая моя, ты чего? Жениха своего не узнаёшь?»
Сегодня у нас дел нет. Ну почти. Но я раскидаю их сам. Секретарь может уйти домой. Пишу ей сообщение, чтобы брала ноги в руки и бежала отсюда, пока мы её не снесли скучающей страстью. В ответ Катька пишет: «Ок», и через секунду мы слышим, как щёлкает замок приёмной, потому что я попросил девчонку запереть дверь снаружи.
Алиса отлипла от стола и ринулась в приёмную. Слышу, как дёргает ручку. Тарабанит по двери как ненормальная. Но не сейчас. Пока что она будет заперта. Так надо.
Отключаю камеры и ухожу в приёмную. Боюсь брать грех на душу, а то она ещё попытается ретироваться отсюда через окно. Спокойнее удава выхожу из кабинета, а эта даже боится пошевелиться, пытаясь вдавиться в дверь и слиться с ней, уставившись на меня, как запуганный зверёк. А зря! Я ей ничего плохого не сделаю. Только хорошее и приятное.
– Ты куда-то собралась? – говорю, приближаясь. – Мы ещё не договорили.
Подхожу ближе, тяну её к себе за блузочку, и она – то ли оттого, что эта тряпка стоила рублей пятнадцать, то ли оттого, что реально боится, – поддаётся, сглатывает страх и отвечает уже не так уверенно:
– Максим, пожалуйста, открой дверь.
«Ну-ну, да! А ещё: „Отпусти меня! Не подходи ко мне! Не лезь в мою личную жизнь!“ Так я тебя и послушался!»
Нахрен сношу всё с Катиного стола. Тяну к себе Алису. Задницей закидываю её на столешницу. Оттягиваю концы юбки наверх, устроившись меж хрупких ножек, и шепчу, прижимаясь губами в горящую щёчку:
– Позже, – после целую в неё.
– Не надо, зачем? – робко сопротивляется она. – Нам нужно разойтись. Зачем ты опять это начинаешь?
– А кто сказал, что нам надо разойтись? – спрашиваю, глядя ей в глазки. – С чего ты вообще это решила?
– Потому что так надо. Потому что ты поднял на меня руку. Потому что я не могу забеременеть сама, а ЭКО я делать не буду. Много «потому что».
Решаю ответить только на единственное «потому что», которое мне выгодно:
– Ты сама придумываешь себе проблему. Я никогда не говорил, что если ты не можешь забеременеть, то ты мне не нужна. Ты нелогична, – хватаю её за волосики на затылке, заставляя смотреть на себя, и всматриваюсь в испуганное личико. – Ты с ним хочешь быть? А как же он? Чем он лучше меня?