Для малышки мы приберегли самую большую и светлую комнату. Поначалу думали забрать её себе, но наша спальня тоже ничего, поменьше, конечно, но нам вполне хватает. Всё лучшее – детям! Расположена она далековато от нашей. Это уже моя прихоть. Как представлю, что мы можем захотеть уединиться, а она случайно услышит или, не дай бог, зайдёт… Нет! Ни в коем случае!
После праздников идём к врачу. Практически все мои анализы уже готовы. На следующий день после нашего примирения я рванула к репродуктологу, заплатила сверх цены за приём без очереди и в той же агонии побежала сдавать всё, что было прописано в перечне для подготовки к ЭКО. Осталось сдать всего несколько анализов, зависящих от цикла. И Максим. Он запросил какие-то результаты своих анализов из Эмиратов. Теперь ждём их и начинаем протокол. Настраиваю себя на лучшее, но всё может быть. Надеюсь, получится с первого раза. Мысленно держу крестики за спиной.
Кстати, о крестиках! После праздников мы идём в церковь, и меня покрестят. Очень жду этого. Я даже успела сходить к батюшке на исповедь. Но это сделала не только я... Последовав моему примеру, Макс сам неожиданно предложил поехать нам туда же вместе. Он попросил меня остаться в машине, а сам пошёл к батюшке. Они разговаривали больше часа. По возвращении Максим так искренне улыбался, как не улыбался никогда, так крепко сжал мою ладонь и так сильно поцеловал её, что я не смогла сдержать эмоций. Я безумно рада, что он смог выговориться и сбросить с души эту стальную ношу. Для меня это крайне важно, ведь теперь, по моему мнению, мы действительно имеем право на счастливую, честную и чистую жизнь.
Пока раздумываю и украшаю стол, поднимаю глаза на часы.
17:20.
«Капец. Как быстро летит время…»
Ухожу в спальню, переодеваюсь в нарядное платье и уже бегу вниз, услышав звук датчика движения. Это Максим. Вглядываюсь в экран монитора, с трудом сдерживая слёзы, и пулей вылетаю на улицу, позабыв про верхнюю одежду и обувь.
– Ма-ама-а! – раздаётся звонкий, пронзительный крик, как только Максим ставит маленькие ножки на снег.
Подбегаю к ним. Холод обжигает босые ноги, но мне плевать. Присаживаюсь на корточки.
– Алёнка! – говорю это сладкое имя на выдохе, крепко обнимаю её, а после поднимаю глаза на Макса. – Ты как это сделал?!
Абрамов бросает грозный взгляд на мои ноги, закрывая багажник и держа в руках огромные брендовые пакеты из детских бутиков.
– Бегом домой, инкубатор ты мой! – глумливо командует он, снова произнеся это дурацкое прозвище, которое дал мне. Инкубатор… Ну, Козлина! – Там всё расскажу!
Беру Алёнку за ручку, слушая насто-о-о-олько воодушевлённый рассказ о том, как они с папой ездили в магазин, где он купил ей курточки, платьишки, кофточки, юбочки, штанишки, сандалики и миллион заколочек, колечек, резиночек и даже, цитата: «Настоящие тени для принцесс!» Она тычет мне в лицо игрушку-зайку, пока я снимаю с неё верхнюю одежду, и важно сообщает, что это подарок от папулечки. А ещё она была в огро-о-о-омной комнате, где они играли в разные игры, ловили рыбку, стучали молотком по лягушкам, стреляли в мишени, катались на машинках, папа катал её на паровозике… Я в какой-то момент просто перестаю успевать за этим потоком впечатлений.
– Так, Алён, руки быстро мой, и скоро сядем кушать, – приказывает Макс и возмущённо смотрит на меня, подняв брови. – Вообще нечё не ела! Сказала, что хочет есть с мамой! – глубоко вздыхает. – Целый поднос со всякой хернёй выкинул!
А мне смешно от того, с какой обыденностью он это говорит. Как будто они привычно будням с утра ушли по делам и вернулись домой. Офигеть! Реально не узнаю Максима и боюсь сглазить это его новое, незнакомое отцовское воплощение.
– Ты чё ржёшь? – хмурится он и поднимает Алёнку к раковине, чтобы помочь ей помыть ручки. – Хорошо мой! Лазила везде! Между пальчиками тоже мой! – приказывает он, и та послушно, с серьёзным видом, погружает ладошки в струю воды.
«Ну у неё и папаша…»
– Нечё, рассказывай давай, – подхожу к ним, протягивая кухонное полотенце, – как ты это сделал?
Абрамов аккуратно ставит Алёну на пол, бережно вытирает её ручки и откидывает ткань на столешницу.
– Так, Алён, забирай игрушки и дуй в гостиную. Я поговорю с мамой, а потом мы с тобой покажем ей всё, что купили. Уговор?
Малютка вновь подчиняется ему, кивает, берёт один из пакетов, молча волочит его за собой, садится на ковёр у телевизора и принимается разбирать пакет, улыбаясь и тараторя себе что-то под носик.