Через несколько секунд Сафронов возвращается с коробкой конфет, протягивает мне, но я тактично отказываюсь. После этой проходки Дима кладёт коробку на столик и, обновляя свой стакан, вещает дальше:
– Так вот, в тот вечер, после наших откровений, Гром застал Юру и Лену в ванной. Мы тогда выбежали все. Я бы и не понял, что что-то случилось, если бы Веня не орал на весь дом про наше правило и про то, что Юрка его нарушил. Честно, в тот момент я подумал, что задушу его. Лично. Но Веня не позволил мне этого. Юра должен был сделать это сам. После я ждал его смерти. Мы все ждали. Лерку даже готовили к этому. Тем более был ещё и косяк с Громом. Юра же предал его в деле. Веня был в ярости. Это изнасилование просто добило его. Но как-то раз после той посиделки ко мне в офис вломился Гром и начал орать, чтобы я отдал ему бизнес за моральный ущерб, мол, он вспомнил, что Юлька беременна от меня. Я понял, что мне нужно либо валить, либо я лишусь всего. Я выбрал первое только потому, что в будущем смогу помогать двум детям. О бабах я даже и не думал. А потом... когда я уже освоился в Испании, я вспомнил про Юру. Он должен был умереть, но никто о его смерти мне даже не сообщил. Посылаю весточку сюда, а он жив, – приподнимает он брови и тупит глаза в стену, недовольно прижимая рот. – Тут-то я и решил, что это не дело! Мы чужих мочим за такое! А моя жена что, не человек? Почему за её страдания никто не поплатился? Благо, Ленка ещё Алиску не потеряла, хотя вероятность была...
Сафронов тянется к стакану и отпивает из него, бросив взгляд на часы.
– Ты точно никуда не торопишься?
– Абсолютно нет, – спокойно отвечаю, в ожидании продолжения этого крайне интересного рассказа.
– Окей… – Дима всласть вздыхает, и я вижу, как тяжело ему даётся всё это откровение. – Тогда я прилетел в страну и поехал к твоим родителям. Страха не было никакого. Только адреналин. Я не боялся, что меня посадят: я мстил за жену и соблюдал правила договора. В общем, на квартире родителей не оказалось. Потом я выведал, где находится Юра, и когда приехал в деревню к старому, у нас с порога началась драка. А потом я рассказал твоему деду причину этой драки. Он-то и вынес окончательный вердикт: я должен убить всю семью, кроме тебя. Это наказание. Так сказать, долг с процентами. Да, жестоко, но ты знаешь своего деда.
Киваю ему, потому что реально знаю этого старика. Он сносил всё на своем пути и не щадил никого. В то, что он отдал такой приказ, я легко верю.
– Да, – соглашается Дима с моим кивком. – После того как дед сказал своё последнее слово, Лерка захотела убежать. Параллельно она звонила Вене. Но как только Лера закончила разговор, старый схватил ружьё и пристрелил её. У них были и личные счёты. Я тогда охуел. Реально охуел. Следующим был Юра. Он просто сидел в кресле и равнодушно смотрел на нас, даже не подав никакой реакции на смерть жены. Он сидел и улыбался. Тогда дед взял его за грудки и поставил на колени. Признаюсь, я не мог выстрелить в него, но старый сказал, что я должен сделать это сам. За свою жену. Я разозлился, но всадил в него только несколько пуль. Потом старый приказал заколотить окна, двери, сжечь дом и бежать из страны. Мы сделали всё быстро – имею в виду, заколотили выходы. Старый взял листок, накатал маляву на зону, засунул её себе в рот, ну а потом... выстрелил в себя. Мне ничего не оставалось, как впопыхах облить всё бензином и поджечь. Обратный билет у меня был. Всё. Я испарился. То, что Гром не вынесет это на суд, я знал. И дед знал. И Юрка знал. У меня, помню, там так подскочило давление, что я хватал первые попавшиеся тряпки и затыкал ими нос. Кровь шла рекой...
– Я видел материалы дела, – аккуратно перебиваю его. – Неофициальные. Маляву читал. Фотографии видел. Ещё думал: «Чё это за платки на фотках?»
– Да-а-а, – улыбнулся Сафронов. – Гром всё-таки собрал на меня материал. Припас на всякий случай.
– Так, а при чём тут я?
– Ты тут очень даже при чём, – хладнокровно усмехнулся Дима. – Моя дочь не хотела спать с тобой. А ты её не послушал. Хватал за руки. Носился за девочкой по всей Москве. За жопу её лапал. Это по нашим понятиям – преступление.
– Понял…
Сафронов, усмехнувшись, махнул головой.
– Нет, ты не понял! – повысил он голос. – Так вот, когда мне позвонила Ленка и рассказала, что произошло с нашей дочерью и кто её обидел, у меня волосы на голове встали дыбом! Мне не хватало лишь одного человека, чтобы наказать тебя. Я не мог действовать один на расстоянии. Мне подкинули идею, что ты когда-то взял в жены несовершеннолетнюю. Луизка нашептала Платону.