Сафронов задумывается, внимательно оглядывая меня сквозь дым.
– Нет, – отвечает он легко и без доли напряга. – Взяли моё. Там совпадение меньше, но она моя дочь, поэтому можно установить, что это её материал был на найденной в твоём доме простыне, даже через меня. Как раз для этого я и прилетал, когда ты меня спас.
– Хорошо, тогда ещё вопрос, – продолжаю я, уже малость выдохнув и осознав, что моя девочка всё-таки моя. И никто в этой жизни больше не сможет сказать мне хоть слово против неё.
Дима молча кивает, запивая кивок.
– Шлюха с сутенёром – твоя работа? – спрашиваю с ухмылкой.
– Катина, – отвечает Сафронов сквозь хрип глотка янтарненькой. – Началось всё с них. Она сказала, что есть люди, которые могут дать против тебя показания, потому что они ей должны. Потом и рассказала ту историю.
– Тёлка сама давала показания?
– Понятия не имею. Катя просто прислала мне текст на вычитку. Я согласовал. Всё. Если честно, Катя тоже умом не блещет. Сама мне всё про всех выкладывала, после секса.
«О да! Так же, как и Русу. Какая-то ебабельная признавашка…»
– А ты мне ответишь на пару вопросов? – спрашивает Дима, улыбаясь несколько даже по-отцовски.
– Отвечу.
– Почему ты тронул Алису?
– Я тогда запутался, – отвечаю без раздумий. – Но точно понимал, что она для меня не просто сотрудница. Что-то большее. Да, я приревновал жену, и наша близость, если можно так сказать…
– Нужно! – перебивает меня Сафронов, слегка повышая голос.
– Ну да, я уже понял, – не поддаюсь его эмоциям. – И наша близость ускорилась. Если бы не ревность, всё было бы иначе.
– Она кричала тебе «нет», – спокойно утверждает Дима.
– Не помню…
– А я тебе скажу. Кричала. Я же видел это видео. И она тебя умоляла.
Я сглотнул стыд. Раньше думал, что этот Димон – чушок, но теперь понимаю, что Гром, Дима и Юрец были далеко не «сушеными пряниками». Это серьёзные люди, которые уничтожают за малейшее отступление от их правил. Про деда вообще молчу... Что бы я сделал, увидь видео, в котором моя дочь подверглась такому? Убил! Однозначно бы убил, а Дима сидит и спокойно беседует со мной. Вот это выдержка. А Гром? Был бы я на его месте... Да я бы урыл сына! А он даже виду не подал, что знает обо всём. Мне бы так...
С этого дня буду действовать так же. На это у меня есть все ресурсы. Теперь я понимаю, на кого равняться, с точными примерами. Вся моя вспыльчивость и неуравновешенность уходят на второй план. А на передний выходит снисхождение и хладнокровие. Никакого хардкора. Вчера я погорячился.
– Ну… Я… – меня аж выбил его спокойный тон. – Я искренне прошу у тебя прощения, как у отца. Но второй раз…
– Нет, Максим, – перебивает меня Сафронов. – Ни первый, ни второй раз у вас не было обоюдно. Заруби себе это на носу: ни первый, ни второй раз она не хотела тебя, а ты просто грамотно сманипулировал, и она в это поверила. Это будет по согласию, когда она не будет рыдать при виде твоего члена. Всё остальное – это по принуждению.
– Понял, – отрезал я.
– Я на это надеюсь! – чуть повышает тон Дима и спокойно продолжает: – Ещё вопрос.
– Да.
– Ты любишь её?
– Очень.
– Тогда докажи ей это. Не словом, а делом. Не пизди с три короба. Совершай поступки. Пусть хотя бы одна женщина в нашем окружении будет счастлива. Для меня это важно.
– Так и делаю.
– Не вижу.
– Скоро увидишь.
Сафронов оборачивается к окну, опустошает стакан и после секундного раздумья поворачивается ко мне.
– Я хочу сделать тебе предложение.
– Я весь во внимании.
– Приходи ко мне работать начальником охраны. Набирай команду сам. Все капризы я оплачиваю.
Усмехаюсь этому не столь лакомому, сколь забавному предложению.
– Я не работаю «на дядю».
– Ты не обязан работать на меня, – усмехается Сафронов в ответ, точно уловив мои мысли. – Никаких договоров. Сегодня ты есть, завтра нет. Всё по желанию.
– А опричники?
– Их могу устроить по договору найма.
– У меня есть время подумать?
Дима смотрит на часы, отвечая с насмешкой:
– Минут пять.
Мне такое предложение всё же, с одной стороны, льстит, с другой – это тупо. Недавно он хотел уничтожить меня, а теперь доверяет свою жизнь. Интересно...
– Почему я? – уточняю, выкрадывая время на раздумье.
– Глупый вопрос, – ухмыляется Сафронов.
Довольно улыбаюсь.
– Хотел немного потешить своё эго.
– Ты знаешь ответ. Но раз так, – Дима легко разводит руками. – Ты единственный, кому я могу доверить свою жизнь и жизнь дочери. Как бы это абсурдно ни звучало.