Несмотря на наше примирение, я остаюсь на дистанте. Мне так спокойнее. Один раз появилась в универе, так на меня тут же набросилась толпа однокурсников с расспросами: «Где пропадала? Что случилось?» Я просто остолбенела от этого напора. Хорошо, рядом были Лера с Викой. Они буквально отбили меня от всех.
Папа стал реже приезжать, и мама, хоть и старается этого не показывать, ходит вся поникшая. Наверно, скучает по нему. Чувствую, что между ними что-то неладно. Я явно должна быть рада, потому что ревновала её, но почему-то на душе тоскливо. Она так порхала, когда он был рядом, а теперь бродит с опущенной головой. Я даже стараюсь особенно не выражать свой восторг при ней и милуюсь с Максимом либо в ванной, либо вообще в подъезде, чтобы лишний раз не бередить её сердце. Это же, наверно, напоминает ей о папе...
– Спасибо большое! – с лёгким поклоном забираю из рук молодого человека воздушную нежно-кремовую красоту и, прижимая её к себе, закрываю дверь.
Сегодня у меня поселится такая милота. Какая-то роза «Джульетта». Мне даже пришлось снова сфотографировать букет и найти в интернете название этой прелести. Благодаря Максиму я постигаю целую ботаническую науку. Вчера, к примеру, мне вообще принесли чёрные тюльпаны. У меня глаза на лоб полезли! За окном осень, а мне вручают тюльпаны. Да ещё и такие экзотические. Ну дают!
Оставляю букет на столешнице. С лёгкой грустью выбрасываю уже подвявшие французские алые розочки. Споласкиваю банку. Снимаю с нового букета прозрачную упаковку и обновляю гостиную-зал-комнату свежей россыпью, устанавливая её на видном месте. Возвращаюсь на кухню и замечаю на полу маленькую открытку.
«Улыбнись, цветочек!
Приглашаю тебя на свидание.
В 17:58 буду у подъезда.
Люблю».
Уголки моих губ сами поползли вверх, а в глазах выступили сладкие слёзки. И тут же накатила паника!
«В чём идти?!»
У меня ведь совсем нет ничего подходящего для такого случая! Сбегать в местные магазины? Вряд ли я найду там что-то стоящее... Стремглав несусь к шкафу, расталкиваю вешалки и начинаю лихорадочно рыться в маминых нарядах. Ну, вдруг... Она же в молодости была такой модницей, судя по старым фоткам.
«Так-так-так…»
У меня в ПГТ есть подружка-швея. Мне бы найти что-то интересное, а уж с размерами она подгонит. У мамы и впрямь сохранилась неплохая коллекция платьев. Тут есть и чёрные, и синие, и коричневые, и даже какое-то красное...
«Интересненькое...»
Достаю его, и сердце замирает: оно до жути напоминает моё чёрное шлюшье платье, которое я покупала для Егорика. Быстро засовываю находку в пакет и пулей вылетаю из дома, направляясь в ателье Вальки, которое ютится в подвале соседнего дома.
– Валюш, привет! – врываюсь к ней без стука.
– О-о-о, Алиска! – резко вскакивает подруга со стула, откладывая в сторону ножницы. – Приветики! Какими судьбами?
– Смотри, у меня тут есть одно платье, – формально целуемся щёчками, и я распаковываю свой кулёк, укладывая красную ткань на стол. – Его нужно немного переделать. Сейчас оно выглядит... не совсем прилично. А мне нужно, чтобы оно было прямо «ВАУ!» Можешь помочь?
– Ну-ка, ну-ка, давай посмотрим, – Валька с профессиональным видом натягивает платье на манекен, медленно обходит его вокруг, оценивающе щурясь, потом окидывает меня взглядом с ног до головы, снова возвращается к платью. – Предлагаю отделать его кремовым фатином. Но надо ещё каталог открыть и приложить лоскутки, – вдумчиво поворачивается она ко мне, скрестив руки на груди. – Слушай, а какой эффект ты хочешь произвести?
– Блин… – закусываю губу, разглядывая манекен. – Даже не знаю. Просто хочу быть красивой.
– На свидание, что ль, собралась? – подружка подмигивает и пляшет бровками. – С этим, что ль, с которым вы орались тут на весь посёлок?
– Ты уже откуда знаешь?! – фыркаю, закатывая глаза, но не могу сдержать улыбки.
– Это тебе не твоя Москва, детка! Тут в одной стороне пёрнешь – в другой скажут: «Обосралась!»
Я расхохоталась от этого очередного подкола. Кажется, уже каждая вторая собака в нашем ПГТ при встрече виляет хвостом с немым вопросом: «Как этот таинственный незнакомец?» Местные жители, встречая меня или маму, так и норовят ловко выведать хоть что-то, но мы, естественно, храним молчание, что только подливает масла в огонь сплетен.
Особенно забавляет, как в этих народных сказаниях искажается внешность Максима. В устах одних он внезапно становится жгучим брюнетом с пронзительным взглядом, другие клянутся, что видели его белокурые волосы и карие глаза. Никто не угадал его настоящих каштановых волос и голубых глаз. Но людям лишь бы почесать языки – в их собственных семьях, видимо, сплошь смертная скукота!