– Думаешь, он тебя сейчас не любит? – осторожно спрашиваю я, поднимая на неё глаза.
– Нет, милая. Не любит и никогда не любил. К сожалению.
– Зачем тогда он приезжает к нам?
– Из-за тебя, – лицо мамочки озаряется прекрасной улыбкой. – Исключительно из-за тебя. Тебя он любит, и я это вижу. И меня это радует.
– Я тебя люблю, мамочка! – крепко-крепко обнимаю её, вдыхая самый родной запах на свете. – Очень-очень сильно!
Любимая целует меня в макушку и продолжает ласковым шёпотом:
– Я тебя тоже, доченька… – снова целует меня мама, мягко отстраняется, размазывая слёзки, и хлопает себя по коленям. – Так! Всё! Хватит лить слёзы! Одевайся и беги к Максу! Который час? – вглядывается она в настенные часы и резко подскакивает с дивана. – Алиса! Уже без двадцати! Бегом! Пошли, я тебе помогу!
Через десять минут, кое-как справившись с размазанной тушью, я выскакиваю из ванной, а передо мной уже стоит мама, бережно держа платье в руках. Шустро подбегаю к ней, и она аккуратно помогает мне надеть его, заботливо поправляя каждую складочку ткани, потом подаёт туфельки и, наконец, отступив на шаг, застывает, меряя меня с ног до головы, и заключает:
– Невеста!
Раздел 1.6.1.
На часах ровно 17:58. Осторожно выглядываю в подъездное окошко: Максим уже на месте. Стоит, как и написал, минута в минуту. Ну-у-у… Девушкам же положено немного опаздывать? Так и поступлю! Пусть посидит, поволнуется, обо мне подумает.
Как дурочка, ношусь по квартире, бессмысленно оттягивая момент: три раза попшикалась дейзиком, пару раз обновила на себе любимые духи, поправила прядки волос, сходила в туалет, покрутилась у зеркала, попила водички, снова сбегала в туалет, вернулась к зеркалу, отвела ножку вперёд, поигралась ею, оценивая ракурс, и подмигнула своему отражению бровками.
«Ну, красотка…»
18:05
– Всё, мамочка, я пошла, – выдыхаю, накидывая тренч и торопливо целуя её в щёку.
– С Богом! – улыбается она, перекрестив меня.
Выхожу из подъезда и моментально оказываюсь в плену прямого, какого-то заторможенного взгляда Максима, который смотрит на меня из приоткрытого окна папиного «Крузака». Он будто врос в меня глазами, чуть улыбаясь и медленно опуская телефон в руке. А я в ответ, как заворожённая дурочка, тоже не сдерживаю улыбки и от нахлынувшего волнения не могу сдвинуться с места, словно ноги приросли к асфальту.
Макс выходит из машины и движется ко мне неспешной, хищной походкой, не отрывая глаз.
– Ты... – крутит он головой, его улыбка становится шире. – Ты нереально красивая.
– Спасибо... – бормочу, покраснев и опустив глаза, но украдкой ловя его реакцию.
Так мы и стоим ещё с полминутки, словно два истукана, пока Максим не отходит к машине, не открывает дверь и, с галантным жестом проводя меня внутрь, не произносит:
– Карета подана!
Соседи повылезали из окон... Мама наблюдает за нами из подъездного окна... Местные мальчишки облепили машину, разрываясь между видом автомобиля и нами... Даже местные коты и собаки, кажется, уставились на это представление... Завтра это будет новостью номер один на рынке! Прекрасно! Обожаю свой ПГТ!
Едем в тишине, под лёгкую музыку, что доносится из колонок. Максим то и дело бросает на меня быстрые взгляды и улыбается. Ну, я так-то тоже поглядываю на него, и мне безумно нравится эта новая версия Макса. Он стал каким-то... спокойным, что ли. Другим. Не тем резким и грубым Максимом, которого я знала по работе. Даже за рулём его движения стали плавнее. Он не торопится, не давит на газ, а аккуратно обгоняет еле плетущиеся автомобили и так же плавно возвращается на свою полосу.
Решаю нарушить тишину первой, поворачиваясь к нему:
– А куда мы едем?