После моего ответа Дима молча кивнул, и это означало, что сегодня я могу узнать что-то новое.
Почему я так думаю? Руслан! Он опытный и грамотный адвокат. Да ещё и в бывшем снайпер. Для него проявление эмоций несвойственно. Он даже на самых провальных делах держал лицо, а тут нервничает, как малолетка. Что ж, если сегодня я узнаю что-то не то, ему хана. Его не спасёт даже то, что он один из лучших юристов в стране, который не раз отмазывал меня от грязи. Советую ему уже крутить педали, если за его спиной есть грешки по отношению ко мне.
Я не медлил. «Оборудование» для этой задачи хранилось у меня в офисе. Спустя час я уже стоял на пороге квартиры этого недокиллера. Немного надавив на молодого, я убедился в своей правоте. Он сознался во всём и поведал мне ещё кое-что интересное...
Пацан понимал, что после такого признания его судьба предрешена. Я решил покончить с ним на кладбище у Сиплого, но по дороге передумал. Нет, он не просил о пощаде. Наоборот, он молча сидел, беззвучно бормоча себе что-то под нос. Казалось, он молился.
Блин, это молодой пацан лет двадцати пяти, которого втянули в чёрт знает что! Да, он сам согласился, взял тридцать процентов аванса и всё. Больше ему не заплатили. Его просто нагрели. И теперь он должен умереть? Нет. Этот пацанёнок ещё может мне пригодиться. Пока что отдам его на перевоспитание Сиплому. Тем более он сирота. Пусть поживёт на кладбище, поработает, может, ума наберётся. О том, что он сбежит, я не переживаю. Сбежит – значит, сам подпишет себе приговор, о чём я его и предупредил, привезя на место его новой общественно полезной работы.
Разобравшись с пацаном, я вернулся домой к Руслану. Он сидел за барной стойкой и уже осушал не первый стакан с горячительным. Это было видно по его слегка покачивающемуся телу.
– Рус, ты чё? – спрашиваю его, когда вижу перед ним киношный, показушный натюрморт с полупустой бутылкой коньяка, какое-то фото и разряжённый пистолет.
Он посмотрел на меня такими глазами... Ему было страшно. Это читалось без слов. Страх и стыд. С трудом поднявшись из-за стойки, Руслан подошёл ко мне и крепко обнял.
– Бля, Макс! – прохрипел он мне на ухо. – Прости!
А я уже понимал, о чём он. Мне пиздец как было неприятно услышать, что Руслан периодически выходил на связь с Платоном и с этим недокиллером. Именно он направил меня в тот магазин, возле которого было совершено покушение на Сафронова. Как он предугадал время? Чёрт его знает! Тут, видно, и впрямь вмешалась судьба. Хотя судьбе в этом «заказе» и не нужно было вмешиваться. Задачи убить Диму не было.
Рус бросился на колени и начал лепетать:
– Блять! Прости! Прости, Макс! Я не знаю! Это… Это всё Платон! Он… Он знает болевые точки! Он знает всё! Я не хотел! Не убивай меня! Прости!
– Рассказывай тогда, – спокойно наблюдаю за ним с отвращением. – Только встань с колен. Пошли на диван.
– Пиздец... – пробормотал он, подскакивая.
Иду за ним, тяну стул за собой и, развернув его спинкой вперёд, усаживаюсь, весь во внимании.
– Короче, – тяжело вздыхает Рус, начиная вещать. – Ещё после того дела со взрывом коммерса на меня вышли люди Платона. Они пасли тебя. Я решил примкнуть к ним, чтобы знать их действия по отношению к тебе. Платону я сказал, что мы с тобой разошлись и больше не контактируем. Поэтому я так шифровался и не виделся с тобой в открытую. Я мог отвести тебя от смерти, потому что знал, когда на тебя готовится покушение и так далее. Я был крысой. А тут... Когда узнал про то липовое дело... Я и раньше знал, что Платон затевает что-то против тебя, но не знал – что. То, что у него с Сафроновым так сошлись интересы, это чистая случайность. Да и Сафронова я не знал...
– Стой, – останавливаю его невнятный бубнёж с ахером в глазах.
– Ау, – уставился он на меня.
Моё лицо перекосилось от его признаний и от осознания, что, выходит, он всё знал и только делал вид, что расследует эту чушь. А я-то думал, почему мы так просто вышли на Платона и так легко выстроили логическую цепь? Так быстро ничего не делается. Тогда я лишь подумал, что он профессионал, а теперь в этом сильно сомневаюсь.
– Ты знал всё с самого начала?
Руслан опустил голову, предательски кивнув.
«Да ну, нахуй!»
– Бля, какой же ты конченый... – прохожусь рукой по лицу, смахивая с себя эту грязь.
– Я-я... – скорчил Рус жалостливую гримасу. – Пойми меня! У меня семья, дети!
– Про ячейку ты зачем им сказал?
– Меня прижали: скинули фотку моего дома «с земли», где жена гуляла с детьми, – плачется он, разводя руками и морща свой и без того сморщенный лоб. – А что бы ты сделал на моём месте?
Чуть трою. Это был очень сложный вопрос, на который я не собираюсь отвечать. Никогда бы не хотел оказаться на его месте. И никогда не окажусь. Это факт.