Читаю письмо уже не так слёзно. Только лишь накрывало периодами, но я старалась подавить в себе новую волну истерики, потому что, казалось, вот-вот лопнет голова.
Вновь беру телефон и пишу Максу:
Алиса: Всё равно не верю, что тебя нет! Ты есть! Для меня ты всегда живой! Я люблю тебя… Пожалуйста, напиши, что это шутка! Умоляю!
Медленно, будто в тумане, откладываю телефон. Сил нет ни на что...
Поднимаюсь с дивана и бреду на кухню. Ставлю чайник на плиту, потому что холодный кофе мне уже не полезет.
Внезапно слышу щелчок двери.
Честно? Я снова подумала, что это Максим! Несусь в прихожую... но это была всего лишь мама.
Меня накрыла новая волна слёз.
Мама пытается крепко обнять меня, но я не хочу её видеть. Я хочу видеть Максима! Мне не нужен никто другой! Мне нужно всего одно его прикосновение, всего один его взгляд! Все мечты меркнут перед простым желанием просто знать, что он жив и мы дышим одним воздухом!
Отталкиваюсь от неё, услышав пронзительный свист чайника.
– Стой! – подбегает ко мне мама, отодвигая от плиты. – Я сама налью! Ошпаришься ещё!
Шмыгаю носом и киваю, безвольно опускаясь на стул. Соль стекает по щекам, когда я смотрю на пустое место, на котором всегда сидел Максим...
Мама заливает кипяток в кружку и тянется к чайному пакетику, как я резко останавливаю её:
– Нет! – меня снова пробивает на слёзы, и я истошно кричу, вырывая из себя слова: – Я ХОЧУ ВОДЫ! ПРОСТО НАЛЕЙ МНЕ ВОДЫ! И ВСЁ! НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ДЕЛАЙ МНЕ ЧАЙ! Я БУДУ ПИТЬ ТОЛЬКО ВОДУ!
Мама убирает пакетик, садится напротив, на его место, и накрывает мою дрожащую руку своей ладонью.
– Алиса, доченька, я соболезную тебе... – произносит она, явно сдерживая досадные эмоции. – Но, поверь, папа в этом не виноват.
– Уже позвонил и пожаловался? – усмехаюсь с отвращением. – Мне плевать на него! Он хотел его смерти! И он её добился! Ты что, ничего не понимаешь?
– Алис, поверь мне.
Подрываюсь со стула.
– Откуда ты знаешь?! Ты там была?! Ты вообще кто?! Провидица?! Откуда ты это знаешь?!
– Я не провидица. Но я никогда не поверю, что папа, зная о ваших чувствах, мог бы так поступить.
– ЧУШЬ! – ору ей в лицо. – ПОЛНАЯ ЧУШЬ! И если ты с ним заодно, то вспомни: он тебя никогда не любил! И он не понимает, какого это – любить! Поняла?! – тычу в неё натянутым донельзя пальцем. – Ты меня поняла?!
Выбегаю из кухни в зал. Вытаскиваю чемодан из шкафа и начинаю сметать в него всё, что попадается на глаза.
– Доченька, ты куда? – мама хватает меня за руку. – Перестань! Успокойся!
– Убери руки! – резко дёргаюсь. – Убери от меня свои руки! Я не хочу тут больше находиться! Ты меня поняла?! Никогда! Ни с тобой, ни с ним не хочу общаться! Убийцы!
– Алиса!.. – она аж вся разнервничалась от моих слов. – Дочка, я непричастна к этому!.. Что ты такое говоришь?!...
Наконец поворачиваюсь к ней всем телом и выпускаю ей в глаза свой гнев, сквозь зубы:
– До тех пор, пока ты прикрываешь его, ты – соучастница, поняла?!
– Алиса, это не мы! – крутит она своей головой, выпуская слёзы. – Это случайность! Это могло произойти с каждым!
– Я ухожу! – заканчиваю этот бессмысленный разговор и снова запихиваю вещи в чемодан.
Мама молча отступает и садится на диван, наблюдая за мной.
Мне не жалко ни её, ни отца! Только он хотел смерти Максима! Только он! Но он знал, как я отношусь к нему, и всё равно сделал это! Разве это человек?! Животное! Ненавижу! Как был бандитом, так и остался! Презираю!
Натыкаюсь на то самое красное платье и в очередной раз не могу сдержать слёз, больно сжимающих горло. Срываю его с вешалки, отрываю от него розу и фатин. Рву беспощадно. Зло, а не платье!
Собрав вещи, бегу в коридор, накидываю тренч и, не прощаясь, выхожу из дома, швырнув ключи на пол...
«Гнильё, а не семья! Шакалы!»
Раздел 1.8.2.
Алиса.
В электричке я не позволила себе уронить ни единой слезинки; из последних сил сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, лишь бы случайные попутчики не увидели, что творится у меня внутри. Только вот спрятать заплаканное лицо мне не удалось, поэтому, когда на меня уже начали откровенно озираться, я уткнулась лбом в холодное стекло, пытаясь сосредоточиться на мелькающих за ним огнях, но мысли предательски возвращались к нему. Каждый раз при этом всё тело сжималось в комок, и я задерживала дыхание, чтобы не зарыдать на весь вагон.