Алиска придвигает к дивану небольшой столик, тоже наливает воды, но не пьёт, а отставляет стакан и садится рядом.
Выдохнув, начинаю...
– Мы с Кипрским дружили по молодости. Его зовут Платон. Когда-то мы были не разлей вода. Познакомились в «Суворовском», потом армия и учёба. Мы всегда были вместе, а потом случилось одно дело, в котором он меня подставил. Кипр совершил ошибку, а отдувался за неё я, и поэтому теперь ношу за плечами условку. Но, как я понял на суде, ты про это уже в курсе.
– Не до конца, – кивает Алиска. – Папа рассказал, что ты с каким-то другом избил кого-то, тот убежал, а тебе дали условное. Вот я и сказала, что тебе это не впервой…
Бросаю на неё насмешливый взгляд.
– Было бы хорошо, если бы просто избили. Но нет, – снова упираюсь глазами в стену, изредка поглядывая на неё. Стыдно рассказывать это в лицо, но надо. – Руслан, кстати, защищал меня тогда. Так вот, то дело – это цветочки. Оно на поверхности. Но у нас есть ещё один косяк. Мы с Платоном храним две бумаги. Это чистосердечные признания. У него – моё. У меня – его. Руслан знает только, что есть некие бумаги. Про суть написанного он не в курсе. Ты будешь третьей, кто узнает, что именно там написано.
Алиска увлечённо кивает, когда я поворачиваюсь к ней.
– Если ты решишь уйти от меня, – с трудом выговариваю, – когда всё расскажу, я тебя пойму. Но знай, я вину с себя не снимаю. Мы оба сглупили.
– Мне уже страшно.
– Ничего хорошего там нет.
– Вы кого-то убили?
– Не совсем.
Алиска вздыхает и отхлёбывает воды.
– Хорошо, я готова.
Ну, погнали... Сбиваю першение в горле, начиная вещать:
– Мы с Платоном были крепкие и выносливые парни. Сутками занимались в зале и на полигоне. Нам легко давались кроссфит, стрельба и всё такое. Так вот, как-то раз на тренировке к нам подошёл один человек. Кликуха – Комод. Но он никак не был связан с армией, наоборот, подозреваю, что он даже не служил. Комод рассказал, что ему изменяет жена. С кем – мы до последнего не знали. Тогда он взял нас с собой на «дело», пообещав неплохое положение в определённых кругах. Мы, как лохи, согласились и кивали ему. Клянусь, сейчас бы я на такое не подписался.
У меня резко запершило в горле. Я закашлялся, и Алиска протянула мне свой стакан. Делаю глоток и продолжаю, не отрывая взгляда от стены:
– Короче. Через некоторое время мы поехали в какой-то дом. Он дал нам одежду и оборудование. Показал схему дома, тыкнул во все слепые зоны. Я уже тогда напрягся. Камеры в доме – это было для меня странно. Потом, когда он полностью ввёл нас в курс дела, мы пошли внутрь. Вошли тихо. Начали подниматься на второй этаж и услышали стоны. Там кто-то ебался. Ну, это логично: мы шли на дело по поводу измены. Врываемся в комнату, а там... Блять... Шкаф! Рама! Тот мужик был просто огромный! Я охуел! Я реально охуел! Думал, всё, нам пизда!
Останавливаюсь. Поворачиваюсь к окну и от волнения не могу нормально ни на чём сконцентрироваться. Ещё и эта нога начала предательски труситься.
Алиска провела ручкой по моему плечу, думая, что так сможет успокоить.
– Если тебе сложно, не продолжай…
– Нет, раз начал, – тяжело вздыхаю. – Короче. Комод взял этого типа на себя. Он связал его, угрожая пестиком, а мы с Платоном начали их бабу… – замолкаю. Больная нога сильнее захерачила вверх-вниз, так, что у меня уже свело мышцы. Не думал, что будет так трудно рассказывать об этом.
– Ужас… – Алиса аж отстранилась от меня, прикрыв рот рукой. – Максим, это кошмар.
– Да, – киваю. – Так вот, мы продолжили издеваться над ней втроём. Потом, когда она уже была без сил, Комод приказал этому мужику тоже ей... Только, мягко говоря, нетрадиционно. Короче...
– Максим, хватит! – обрывает меня Алиска, резко отворачиваясь. – Я поняла!
– Это ещё не всё. Потом... Он не выдержал и во время этого, скажем так… – не договариваю, переживая за Алису. И так уже замечаю её внутреннюю панику, а если буду ещё проговаривать всё, она снова грохнется в обморок. – Меня там в начале чуть не вырвало. Вообще не был готов к этому, но... потом втянулся и даже вошёл в азарт. Платон кое-как сдержался, чтобы не потерять сознание, но тоже вошёл в кураж. Думаю, в ту ночь наша психика и надломилась. А потом мы вообще охуели. Комод просто убил себя. Прикинь? Их и себя.
– Макс, это вообще… – тихо бормочет Алиса. – Я не ожидала...
– Слушай дальше, – перебиваю её уже увереннее. Основное я рассказал, осталась мелочь. – Короче, Комод делал всё без перчаток. Поэтому при расследовании было понятно, что это убийство в состоянии аффекта. Наших следов в ней не было. Мы были в гондонах. Да и кончить там было нереально. Считай, нас там не было. По камерам мы тоже не засветились. Комод, несмотря на малое время, хорошо подготовил нас. Мы ушли пешком. Так тоже сказал он. Машину оставили для логики следствия: он приехал, убил, отпечатки только его, машина у дома. Логично.