– А бумага эта тут при чём? – вдруг уточняет Алиска.
– После второго дела, где Платон уже подставил меня, я вспомнил про этот случай и предложил ему написать чистосердечные. Мол, мы там были. Только я написал, что там был я и Комод, а Платон – что они были вдвоём. Потом мы обменялись признаниями. У него на меня компромат, у меня на него. Как потом выяснилось, это были очень влиятельные люди, и их пацаны лично искали тех, кто был с Комодом. Они не поверили, что он был один. Но в моей жизни был такой человек – Гром. Он-то и отвёл нас от этого дерьма, потому что мы ему во всём сознались. Гром со своими людьми быстрее всех нашёл щенков Комода. Ну и, как ты понимаешь, это убийство непростых людей. А в признаниях мы дописали, что это мы убили их.
– Зачем так жёстко? – перебивает меня Алиска.
– Чтобы были гарантии и стимул не соваться в чужие территории. За такую бумагу, точнее, за то, что в ней, не оставляют в живых. Они оба имели вес. Что на воле, что нет. Поэтому, попав на зону, за это нам пиздец. На воле осудят по всей строгости, на зоне убьют со всеми унизительными почестями. И плевать, что прошло столько лет. Как только я или Платон вскроемся и сядем, или кто-то из нас донесёт друг на друга, молва мгновенно разойдётся, и всё. Мы трупы.
– А сейчас что?
– А сейчас Платон распоясался. Это же он замутил то дело с твоим батьком. Под меня всё время копает. Кстати, он отца твоего заказал. Киллера уже нет.
– Ты его?.. – прошептала Алиска, будто боясь, что нас услышат.
– Совместная работа с твоим отцом.
– Мне с вами страшно… – пробормотала она и глубоко вздохнула, мотая головой.
– Тебе нечего бояться. Ты должна понимать, что тебя никто и никогда не тронет. Никогда! А если тронет, я буду действовать соответственно.
– Папа тоже таким занимается?..
– Занимался, – уклончиво киваю.
– Ужасно… Теперь понимаю, о чём говорила мама. Они их дома запирали, жён своих, и никуда не выпускали.
– Это издержки нашей «профессии».
– Профессии? – хмурится она, испепеляя меня недовольным взглядом.
– Алис, мы так живём, – улыбаюсь ей в ответ. – Моего отца этому научил дед. Меня – дед, отец и Гром. Меня этому учили, понимаешь? Но моя работа не заключается в том, чтобы убивать. Нет. Это редкость. В основном я выбиваю долги, помогаю людям решать их проблемы, а они бывают разные. Но я не трогаю никого просто так. Я же не бандит. Да и такого уже нет. То, в чём я тебе признаюсь, – это ненормально.
– Но сейчас другие времена, – с претензией читает мне мораль Алиска. – Зачем это? Я тоже думала, что такого уже нет…
– У меня нет «крупных кровавых задач», – отвечаю и чувствую, как закипаю. Но терплю, объясняя ей простые истины. – Сейчас всё крутится только вокруг мелких денег. Кто-то кому-то что-то недодал – и понеслась: обиженная сторона обращается ко мне, обрисовывает ситуацию, и, если я понимаю, что человек прав, помогаю ему. И так будет всегда, пока в мире есть бабки. Только раньше это было на виду, а сейчас такого беспредела нет.
– Но ты же с Платоном делал это не из-за денег…
– Я с Платоном делал это из-за тупости, – нервно усмехаюсь. – Хотели быть крутыми, а оказались долбоёбами. Только вот в своих бумажках мы, как два дебила, написали, что сделали это за деньги. Мы ж крутые! А это, между прочим, отягощает статью. И сумму вписали немаленькую.
– Зачем вы всё это понапридумывали? Это же неправда.
– Говорю же тебе, – повышаю тон от её тупых вопросов, – мотивация!
Алиса – ноль внимания, и снова о своём:
– Так он всё-таки выполнил своё обещание?
– Нет.
– Получается, его обманули…
Я на пределе. Но ещё держусь. Держусь и веду диалог спокойно.
– Не его. Он нас наебал, как лохов. Такое тоже бывает.
– Как ты живёшь после этого?.. – Алиса недовольно закрутила головой, вскинув на меня свою бровь.
– Так и живу, – серьёзно отвечаю. – Но у меня нет желания причинять никому зла.
– Ты делаешь это за деньги?
Усмехаюсь от её очередной наивной глупости.
– Ну не за спасибо же!
– Ты считаешь это смешным? – уточняет она, точно решила учить меня жизни.
– Нет, – говорю и решаю сам научить её кое-чему важному. – Но знаешь, есть одна хорошая фраза, которая никогда не потеряет актуальность: «Каждая личность использует свои возможности и живёт по формуле: масштаб личности определяет объём наличности. Нет наличности – нет личности».
– К чему вообще эта фраза, я тебя про другое спрашиваю! – поднимает она на меня тон и хватается за голову. – Господи, да ты мог когда-нибудь убить меня! Для тебя это ничего не стоит!