– Тебя? – меня аж передёрнуло. Собираю всё удивление во взгляде, подняв брови от её неожиданных выводов. – Стоит! Я бы никогда тебя не тронул!
– Ты собираешься это заканчивать? – несёт Алиса следующую чушь.
– Нет.
– Почему?
– Ты так и не поняла, да, суть фразы?
– Да при чём тут вообще твоя фраза?! – орёт она на меня, вылупив глаза.
– Да при том! – отвечаю ей, так же прикрикнув, и она тут же осаживается, притупив свою дерзость, опуская голову. – Будь я рядовым работягой, у меня бы не было такого уважения, а, соответственно, и таких денег, которые я имею! Денег, на которые ты ела, пила, заимела ресторан, получала цветы, оплатила долги! Чё ты мне тут вывозишь сейчас! Ты и дальше будешь жить на эти деньги, потому что пока я на плаву и могу зарабатывать, я буду это делать! Потому что это моя работа!
– Тебя могут в любой момент посадить или, того хуже, реально убить... – тихо произносит Алиса, поднимая на меня уже не такой самоуверенный взгляд.
– Могут.
– Ты так легко это говоришь...
– Это издержки, – спокойно отвечаю, хотя нога уже дёргается. Выбесила она меня! Выбесила своим криком! Надо всерьёз заняться её воспитанием, потому что такие выкрутасы со мной не проканают. – Но я не трогаю обычных людей, чтобы потом жалеть о содеянном. Я не настолько идиот. Все, кто хоть как-то пострадал от меня, не отличались от меня ничем, а некоторые были и похуже.
– И чем хуже тот здоровый мужик, которого убил Комод?
– Однозначно не отвечу, но, предполагаю, за его плечами были дела и покрупнее моих.
– Это не оправдание.
– А я и не оправдываюсь, – пожимаю плечами. – Констатирую факты. Хорошо, другой пример. Наше дело с Платоном. Предприниматель, у которого мы забрали бабки. А откуда они? Взятки. Что, я плохой? Я в жизни взятку не брал. Никогда! Я получаю деньги за чистую и безупречную работу. Я никогда не пользовался положением. Да даже твой препод. Далеко ходить не надо. Ты знаешь, как ему сдают экзамены?
– Я нормально сдавала…
А мне смешно.
– Да ладно? – ухмыляюсь. – А новый саундбар? Кофемашина? Это студенты, по доброте душевной, ему дарили?
– Не знаю… – теряется Алиса, уронив глаза в пол. – Я не дарила...
– Ну, это ты. А этот чмырь, мало того, что с студентов драл бабки, так ещё и понабрал долгов, а отдавать не хотел. А у банков тоже работа, им надо зарплату платить. И неважно, это триста тысяч, как у него, или миллион. Долги надо отдавать.
– Нет, это всё равно неправильно... – бормочет она, не поднимая головы.
– Что неправильного? – прожигаю её взглядом, и она, чувствуя это, поднимает глаза. – Если бы не я, твоего отца уже не было бы в живых. Его пас киллер. Что ты на это скажешь? Я неправильно поступил, когда убрал этого ублюдка? Точнее, все думают, что я его убрал, а я его пощадил и устроил на работу. Я плохой?
– Ну, папа… – начинает Алиса, но я перебиваю её, потому что ещё не договорил:
– Я оказался у гостиницы, когда в него стреляли. А стреляли в живот. А знаешь, что это значит? Мучения. Умирал бы он долго и мучительно. Если хотят просто убить, целятся не туда. И что? Я что-то сделал не так? Скажи мне. Не так? Пусть лучше теперь этот недокиллер поработает там, куда сам отправлял людей, чем будет жить на зоне за счёт народа. Жить, Алис! Люди вкалывают как проклятые, а такие уроды просто переступают закон и потом паразитируют. Где я здесь как-то не так поступил?
– Правильно поступил… – виновато мямлит Алиса.
– Вот и всё. Да, есть суд, но кто напишет заяву на таких уродов? Никто! А он бы дальше метил в других людей. В людей, которые никогда не предадут этому огласки. Так же, как и твой отец. Пусть на земле живут нормальные люди, а не такие уроды. Откуда я знаю, может, это чмо через годы будет целиться в меня, в тебя или в нашего ребёнка. Я должен был ждать и просто отпустить его?
– Нет… – отвечает Алиса и замолкает. Вжимается в диван. Прям вся сжимается и начинает гладить себя по животу.
– Тебе плохо? – пригибаюсь к ней, внимательно изучая её побледневшее лицо.
– Помнишь, – поднимает она на меня глаза, полные слёз, – я на суде говорила про ребёнка?..
Я затроил. Мы сейчас говорили про одно, а она напоминает мне про ребёнка.
– Конечно, – глажу её по волосикам, лишь бы она успокоилась. Как бы я ни злился, меня выбивает, когда Алиска в таком состоянии.
– Я сама довела себя до выкидыша…
Меня третий раз в жизни словно прибило бетоном. Сглатываю ком. Снимаю с неё руку. Отсаживаюсь. Откидываюсь на спинку дивана, растирая лицо, и пытаюсь стереть из памяти её слова, но внутри загорается любопытство: как и зачем она это сделала.