– Объясни.
– Через недели две, – ни секунды не думая, отвечает Алиса. Её глаза забегали по палате. На лице проницательно вижу мощный стыд. – После того, как у нас было. Мне стало плохо на огороде. Меня ужасно тошнило. Я испугалась. Пошла в аптеку, купила тест. Вторая полоска была бледная, но она была. А потом к нам в дом повалили жаловаться на тебя разные бабы. Я разозлилась и начала бить себя по животу. Сильно. Я винила его... ребёнка в том, что он будет таким же, как ты и твой отец. Что я не хотела рожать такого человека, – сглатывает она сказанное. – Вот. Это было, когда к нам пришло человек семь. Я верила им. А когда их стало уже двадцать, мне это показалось странным, потому что тебя обвинило только двенадцать девушек. А после я начала делать зарядку, чтобы спровоцировать выкидыш. Мне казалось, что раз я его била, то сделала его уродом. Мне было страшно родить не такого ребёнка. И в один из дней, во время зарядки, мне стало плохо. Всё начало болеть, ломить, пошла кровь. Я сама вызвала скорую. Мамы дома не было. Меня отвезли в больницу, остановили кровотечение, почистили... И мне стало так стыдно. Стыдно, что я убила в себе жизнь...
– Ты знаешь про мамино отношение ко мне? – смотрю на неё с отвращением.
– Да… – уставилась она на меня заплаканными глазами, в которые мне хочется плюнуть и вышвырнуть её в окно.
– Ты такая же. И ты ничем не лучше меня. Только я детей и женщин не трогаю. Поняла? Тебе повезло.
– Поняла…
– Пошла нахуй отсюда, – говорю и поднимаюсь с дивана, прихрамывая.
Нет, я не разлюбил её в одно мгновение, но мне нужно побыть одному. В голове тут же всплыли воспоминания о матери. Она избивала меня, вечно винила во всём. Абсолютно во всём. Отец поздно вернулся домой – я виноват. Ужин не удался – я виноват. Да, блять, ноготь у неё сломался, виноватым был я!
А ещё она издевалась надо мной. Например, ремень, которым она била меня, нёс ей я. Потому что она приказывала мне приносить его! Заставляла меня бить им самого себя, а потом выхватывала и хлестала, потому что ей казалось, что я жалею себя. Это ещё самые безобидные воспоминания. Порой она творила полную дичь, а я терпел, потому что любил её. Потому что она – моя мать! Другой у меня нет и не будет!
– Макс… – ласково произносит Алиса.
Оборачиваюсь с презрением.
– Овца! Да, я жестокий человек. Очень жестокий. Но ты…
– Пойми меня! – начинает она рыдать, разбрасывая руки по палате. – Пожалуйста! Я ненавидела тебя! Я к себе не могла притронуться! Мне от себя было противно, после всего, что между нами произошло!
– При чём тут ребёнок?
– А как?! – орёт она на меня. – Он бы родился и всю жизнь напоминал о тебе! Я не могла с этим жить!
– Мы бы сошлись, дебилище! – встречно взрываюсь я.
– Нет… – сворачивает она свой пыл. – Тогда я об этом и думать не могла. Я верила папе, Кате, твоей жене…
– А я верил в тебя, тупица! – перебиваю, тыча пальцем ей в рожу. – Врубаешься, чё к чему?! В тебя! И до последнего не верил, что ты хоть как-то была причастна к этому цирку!
– Знаешь, что? – уверенно подскакивает Алиса с дивана, смахивая слёзы, типа гордая, и вновь размахивает руками. – Это твои проблемы! Значит, я смогла сделать так, чтобы ты мне поверил, а ты – нет! Вот и всё! И если ты хочешь осуждать меня за это! Вперёд! Но я так делать не буду! Потому что люблю! Понял?! Люблю! И я всегда буду на твоей стороне! Неважно, сядешь ты когда-нибудь или нет! Понял меня, дебилище?!
Алиска только порывается убежать, но не успевает. Перехватываю её прямо у двери и притягиваю к себе, грубо прижимаясь к заплаканным губкам. Я озверел только от одной мысли, что она сейчас уйдёт от меня.
Моя девочка не сопротивляется. Так же обнимает меня, жадно отвечая на поцелуй.
Мы – два идиота! Каждый имел за душой ужасные поступки. Ужасные! Но мы высказались, в глубине души оправдывая себя...
Я люблю её!
В секунду мне стало плевать на её поступок, потому что я не представляю жизни без неё! Я никогда не отпущу её! Никому не отдам! Либо со мной, либо ни с кем!
– Прости, Алис… – крепко прижимаю её к груди, зарываясь пальцами в мягкие волосики.
– Ты меня прости, – шепчет она сквозь слёзки. – Я правда… Я сожалею. Сейчас бы я так не поступила.
– Верю, – крепче сжимаю её. – Ты права. Я виноват, что не заслужил твоего доверия. Это моя ошибка.
– Наша. Я тоже побежала жаловаться на тебя первому попавшемуся папаше, а нужно было хотя бы позвонить. Просто позвонить и поговорить.
– Ты бы мне не поверила. Всё случилось так, как случилось. Значит, так надо.
– Я очень хочу от тебя детей, – неожиданно прошептала она, подняв на меня свои прекрасные глазки. – Правда.