– Нужно жить, соблюдая заповеди Божьи, – продолжает Мария. – Но если кто-то преступил их, необходимо покаяться. Но скажу так: я думаю, Бог простит и за это. Не зря ведь даже в самых страшных тюрьмах всегда найдётся место для Веры.
Киваю, с горечью понимая, что я никогда не смогу затащить сюда Максима. А хотелось бы. Очень хотелось бы, чтобы он нашёл успокоение для своей души. Хотя бы попробовал…
– Спасибо Вам большое, я, наверно, пойду…
– Не забудь о покаянии, – напоминает мне в спину Мария. – Давай я скажу о тебе батюшке?
Отрицательно кручу головой, оборачиваясь к ней.
– Простите, я пока не готова…
Мария мягко кивает и отходит, а я решаю подойти к иконе и высказаться хотя бы ей. Ясно понимаю, что сама искала ответы и нашла их, но сейчас мне страшно сделать этот шаг. Но я обязательно сделаю...
Провожу у иконы ещё минут десять и ухожу. На улице начался мелкий дождик, и из-за облаков пробились тёплые лучи солнышка. Поднимаю лицо к небу, прикрываю глаза и замечаю маленькую радугу. Отрадно улыбаюсь.
– Спасибо, – шепчу, снимая платок. – Надеюсь, Вы меня простили, – и иду к машине.
Водитель отвозит меня в ресторан. Сажусь за столик и вспоминаю, что писала Максиму. Достаю телефон, смахиваю блокировку и вижу, что моё сообщение прочитано, но осталось без ответа. Не настаиваю. Включаю звук, делаю заказ и продолжаю изучать меню.
– Привет, – подходит ко мне Ира. – Как ты?
– Всё хорошо, – поднимаю голову от неожиданности. – Ты как?
– Отлично, – присаживается она напротив, складывая руки на столе. – Как отдохнули?
– Вообще супер, – улыбаюсь приятным воспоминаниям, от которых у меня, честно говоря, ещё немного ноют мышцы и побаливает спинка. – Маме понравилось. Мне тоже.
– В церковь ходишь?
– Да, – продолжаю размеренно листать страницы, мотая ножкой. – Только мне так сложно всё это понять. Познакомилась с женщиной. Она директор детского дома, а в свободное время помогает там матушкам. Такими словами всё говорит, что я иногда её не понимаю. Наверно, это не моё…
– Ты не можешь знать всё, как «Отче наш». Ты должна просто верить. Не думай, что ты глупая, если не понимаешь её. Это нормально. Не всё сразу.
– Знаешь, – поднимаю на неё глаза и откладываю меню. – Я, наверное, пока не хочу туда ходить.
– Что-то произошло?.. – тихо спросила Ира и сбила першинку в горле.
– Да нет, просто... – оглядываю зал, выискивая в голове, как бы мне ей всё это обтекаемо объяснить. – Люди иногда совершают такие ошибки, за которые, как мне кажется, их всё же не простят.
– Ты это про Максима? – осторожно уточняет она. – Думаешь, он не может найти покой из-за чего-то?
– Да… – отвечаю, но явно не на её вопрос. «Да» – это, скорее всего, ответ на вопрос: «Ты думаешь, Бог его не простит?»
– Ты уже ничего не изменишь.
– Ну да… – киваю, сжав грустные губы. Тут уже я точно отвечаю на её слова...
Ира берёт со стола меню, меняя тему:
– Может, пообедаем вместе?
Молча киваю ей, только уже с улыбкой. Честно, мне бы очень хотелось, чтобы Макс покаялся, но я не буду этого требовать. Он – грешник, я – грешница. Но это не важно. Ничто в этом мире не важно, потому что мы вместе. И он жив! Большего мне и не нужно. Не устану повторять: я простила его за всё, потому что безумно люблю...
Раздел 2.8.
Максим.
Захожу в СВОЙ кабинет.
Платон уткнулся в бумаги, демонстративно игнорируя меня. Подлец. Даже не оценил моего яркого возвращения с того света. Прикидывается небожителем, погружённым в важные дела. Смех. Специально громко захлопываю дверь – ни одной лишней мышцы на его лице не дрогнуло.
«Интересно, сколько секунд он ещё выдержит?»
Не спеша присаживаюсь на диван, достаю из кармана пачку сигарет.
– Курить будешь? – протягиваю ему её.
Кипр не поднимает глаз, губы чуть дрогнули. Сдерживает раздражение.
– Здесь не курят, – бормочет он в бумаги.
Усмехаюсь про себя и убираю пачку. Я-то прекрасно помню, что он не травится этой дрянью. Просто проверяю, насколько он готов к провокациям. Платон напряжён. Очень.
Внимательно скольжу по столу. Он изучает какие-то документы, но взгляд рассеянный. Он не читает, а делает вид.
– Чё там изучаешь? – спрашиваю небрежно. – Гнилой план очередного покушения на меня или на моё окружение?
– Нет, – отмахивается лишь головой Платон, вновь делая вид, что отрывается от чтения, и деловито вздыхает. Слишком деловито. Играет в спокойствие.
– Чё-то ты слишком расслабленный, – сдержанно подмечаю. – Со всеми уже попрощался?
– Нет, – снова крутит башкой Кипр, но теперь в его движении читается уже не пренебрежение, а нервозность. Хорошо маскируется, но не идеально.