Его поведение начинает меня накалять. Я будто реально пришёл на ковёр к какому-то чину. Он вынуждает меня переходить на личности.
– Ты ебанутый? – бросаю глубоко философский вопрос. – Глаза подними, когда я с тобой разговариваю.
Платон замирает на секунду, затем, с преувеличенным спокойствием, откладывает бумаги. Складывает пальцы в замок, облокачивается на стол. Маска равнодушия треснула, в глазах – страх.
Отлично. Именно этого момента я и ждал. Всё это время я не сводил с него глаз, читая мельчайшие сигналы тела. Мы уже были в такой ситуации. С Громом. И тогда я совершил ошибку, чувствуя себя под защитой его авторитета. Я расслабился. А Платон – перехитрил. Он начал стрельбу первым, использовав нашу уверенность против нас.
Теперь всё иначе.
С самого начала мой указательный палец лежит на спусковой скобе ствола в кармане. Он не сделает и полудвижения, прежде чем я разнесу ему череп первым выстрелом. А вторым – окончательно добью за предательство.
«Ну же, попробуй, ублюдок. Дай мне только повод».
– Ну что? – спрашивает Кипр. – Уже придумал, как будешь меня убивать?
– Даже не начинал, – парирую, отпуская пистолет, и наконец достаю руку из кармана, расслабляясь. – Слишком много чести.
– Ничего рассказать мне не хочешь? Зачем этот спектакль с подменой гробов? Думаешь, я лох какой-то?
– Скажу честно, такие мысли имеются, – встаю с дивана и пересаживаюсь за стол, занимая место напротив него. – Чё прилетел? Чё надо?
Этот избегает прямого взгляда. Озирается по сторонам, будто раздумывая над чем-то. А потом его глаза внезапно впиваются в меня. Он в отчаянии…
– Мне нельзя на Кипр.
Моя бровь сама собой взлетает вверх.
– Пожалеть тебя надо? – спрашиваю без тени сочувствия.
– Нет.
– А зачем мне тогда эта информация? – встаю со стула, решив сократить дистанцию до минимума. – Слушай, по всем договорённостям у меня сейчас есть два пути: убрать тебя самому или дать эту возможность пацанам. Чё выбираешь?
Платон даже не шелохнулся, но его дыхание стало чуть глубже.
Наклоняюсь к его роже, упираясь одной рукой в стол, другой хватая за затылок.
– Чё молчишь? Времени мало.
– Давай поговорим спокойно.
Крепче сжимаю его затылок, заставляя запрокинуть голову.
– Я с тобой ещё тут размусоливать чё-то должен? Ты серьёзно?
– Серьёзно! – вдруг кричит он, вцепившись мне в запястье.
Рывком перехватываю его за грудки, одним движением выдёргиваю из кресла и с силой припечатываю к стене.
– Ты чё, петушара, землю под ногами почувствовал? – жёстче придавливаю его. – Я тебе в ней быстро прописку оформлю.
– Отпусти, – спокойно говорит Кипр.
– А то «чё»? – толкаю сильнее его тельце, чувствуя, как во мне закипает ярость. – Ты какого хуя к Алисе приходил? Ты так со мной не шути. Ещё раз узнаю, что ты к ней хоть на миллиметр подошёл – действую соответственно. Понял?
Платон издевательски молчит.
Прибиваю его посильнее и ору, чтобы выдернуть из этого ступора:
– ПОНЯЛ?!
– ДА! – кричит он в ответ, но всё так же не вырывается.
С трудом разжимаю пальцы, отхожу к своему креслу и тяжело опускаюсь в него. Нога заныла.
– Рассказывай.
Платон отходит к переговорному столу, недовольно откидывает стул и падает на него, сгорбившись.
– Мне нельзя туда возвращаться, – мямлит он. – Там другие правила. Там всё жёстче. Я думал, что смогу подмять их под себя, но не смог.
– Потому что ты слишком многого хочешь, – холодно констатирую. – Ещё и сразу. Так не бывает. Если уж решил там обосноваться, будь добр, сначала врубись, чё к чему, заимей уважение, а потом качай свои правила.
– Нет, – мотает башкой Кипр. – Я с ними там так нянчился... После решил немного надавить, когда, как ты говоришь, вошёл в доверие, и отжал шлюх. Дело пошло в гору, а недавно один хуй тоже решил начать подобный бизнес. Сынок местного авторитета. Короче, прижали меня...
Платон замолкает, сжимает губы, явно не желая продолжать, потом подрывается с места и идёт к графину с водой.
– Не тяни время, – откидываюсь на спинку кресла, замыкая пальцы на затылке. – Договаривай.
Тот возвращается за стол, утыкается в стакан, крутит его, перебирая пальцами стенки, ещё пару раз вздыхает для драмы и наконец начинает вещать:
– Короче, когда я переехал туда, я познакомился с девушкой. Блин, Макс, она… идеальная. Ещё и девочкой была, – поднимает он на меня глаза. – Бриллиант. Она туда в отпуск прилетела. У нас закрутился роман. После она переехала ко мне. Но я до последнего не трогал её. А тут, после всех событий с этими пидорасами, я нажрался и сорвался. Приложился слегонца. Мы поссорились, и она с психу ушла. Я за ней не пошёл. А эти гондоны, видно, пасли меня. Так вот, когда она ушла, они её перехватили.