Молча наблюдаем за тлеющим страхом и раздумываем каждый о своём.
Удивляюсь своему спокойствию. Я помогу ему. Я обязательно помогу, только взамен предложу роль бегунка. Он будет выполнять мелкую работу. Да, для него это будет унизительно, но он должен заслужить уважение. Не только моё. Всего окружения. После уважения будут другие задачи, в которых на него смогут положиться все. Сейчас я не могу позволить себе подставлять парней и отправлять их по задачам с человеком, которого они и человеком-то не считают.
Ещё надо будет анонимно устроить его девушку в диспансер, только пока что не понимаю, в каком она состоянии и вообще есть ли смысл в лечении. Благо я в этом не разбираюсь. У меня в семье не было наркоманов. Да и друзья таким не страдали. Поэтому доверю её Платону. Ему это близко. Его брат сгорел от этой дряни.
– Спасибо… – обрывает тишину Кипр, не снимая глаз с огня.
– Я ещё ничего не сделал, – отвечаю, так же пялясь в догорающее пламя.
– Спасибо, что хотя бы подумал о помощи.
– Тебе сказать подобного я не могу. Не за что.
– Знаю...
– Только за опыт. Ужасный опыт молодости.
– Мне эта баба снилась…
– Мне тоже. И не раз.
– Она вообще была невиновата. Вляпалась в их понятия.
Перевожу на него удивлённый взгляд.
– А измена?
– Ну... – отрывается он от стакана. – Разве можно так поступать за измену?
– А как бы ты поступил?
– Ну, явно не так жестко...
– А чем тебе помешала та свинья, раз ты не любишь жестокость?
– Да не знаю. Выбесил меня. Ломался, как тёлка. Бабки жал.
Решаю задать ему вопрос, который мучил меня все эти годы:
– Ты был под наркотой?
– Макс…
– Платон! – твёрдо настаиваю. – Ты был под наркотой?
Кипрский тяжело вздыхает, и всё становится ясно. Я помню его бешеные глаза и тот неадекватный, дикий ржач.
– Да… – закрепляет он свой вздох.
– Кто дал?
– Брат.
– Нахуя?
– Я очень испугался. Такое ответственное дело. Боялся провалить его и упасть в глазах Грома.
– Зачем улетел из страны и оставил меня одного?
– Очканул. Думаю, про бабки ты не будешь меня спрашивать. Итак, всё понятно.
– Понятно, – отвечаю, найдя повод осведомить его о новой работе. – Твой счётчик не отключался ни на секунду. Будешь отрабатывать.
Платон меняет нам стаканы, заливает в них виски и, не дожидаясь меня, опрокидывает свой одним махом. Я же лениво подношу свой стакан к губам, делаю небольшой, размеренный глоток, затем, не торопясь, достаю сигарету и закуриваю.
– А можно вопрос про Алису? – с неподдельным интересом спрашивает он, будто мы снова друзья.
– Нет.
– Почему?
– Потому.
– Мне правда небезразлична твоя жизнь.
– Мне твоя тоже. Но я у тебя ничего не спрашиваю про твою девку.
– Спроси.
– Не буду.
– Ладно...
Мы просидели, обсуждая будущий план работы, часов до шести вечера. Между делом я заметил смс от Алисы, но решил не отвечать на него. Отвечу лично. После обсуждений вызываю Игоря и прибираю на столике. Пол оставлю уборщице.
Платона уже никто не слушает. Даже Катька ближе к концу рабочего дня постучала в кабинет и отпросилась у меня домой. Думаю, он всё понял.
Иду на паркинг, параллельно набирая Алиску.
Алиса: Да, любимый! – слышу в динамике свой любимый голосок.
Максим: Где ты, родная?
Алиса: В ресторане.
Максим: Я приеду?
Алиса: Конечно!
Максим: Подготовь там аптечку.
Мы в унисон захохотали, и на мгновение вся тяжесть дня отступила. Её смех был лучшим лекарством.
Алиса: Хорошо! Я уже чуть не проговорилась про тебя Ире!
Максим: Потом расскажешь. Скоро буду.
Алиса: Целую!
Максим: Люблю.
Платон отказывается от водителя и уезжает на такси. Не понимаю такого жеста. Не в его интересах вести себя, как обиженная девочка. Ему вообще-то помогают. И не только я. Мы все ему поможем.
Пока мы ехали в ресторан, Игорёк не закрывал недовольного рта. Я обрисовал ему будущую роль Платона в нашем кругу: теперь Гар будет его начальством, чему тот был несказанно не рад. Особенно акцентирую внимание на том, чтобы он не гасил Кипра. Он ведь тоже человек, просто оступился. Его не научили работать в команде. Он всю жизнь был сам за себя. Даже я и Гром не смогли научить его этому, но ещё не всё потерянно.