Как итог, они оказались неблагодарными. Машина быстро была продана, а деньги… Даже не знаю, куда они их потратили. Вроде, её родители не бухали, работали, но вот деньги куда-то пропадали.
Аню я забрал из жалости. Мы дружили с малых лет. Тогда-то нам уже и пророчили, что в будущем мы будем мужем и женой. Я всегда заступался за неё перед местной шпаной, которая дразнила Аньку «бомжихой». А она и вправду так выглядела. Но я-то видел в ней красоту, потому что смотрел глубже. Остальные же судили по внешности. Дети.
Уважение к ней появилось, когда в один из вечеров я собрал со всей деревни цветы с клумб соседей и подарил их ей при всех на дискотеке. Помню, мне помогали все женщины – я бы сам всё так красиво не оформил. Её реакция меня тогда потрясла. Она вся расплылась в улыбке и покраснела от смущения. Тогда я и дал окончательно понять всем, что тронуть её – значит тронуть меня. Она моя. Все настолько боялись меня, что даже не подходили к ней. Обидно, конечно, что только таким способом я добился уважения к ней, но я об этом не жалею.
– Макс, а можно вопрос? – неожиданно вывела меня из воспоминаний Алиска.
– Говори, – отвечаю, не отвлекаясь от цветов.
– А ты любил Анну?
– Я её уважал.
– Не любил?
– Уважал.
– А меня?
Я коротко усмехнулся.
– Кажется, я уже не раз признавался тебе в любви.
– А почему ты не говоришь, что любил её? Если не любил, зачем тогда женился?
– Я хотел вытащить её из нищеты. Мы с ней знакомы с детства. Да и на горизонте не было никого, кроме неё. А возраст уже поджимал. Вот я и женился.
– Семья ради семьи? – удивилась Алиска.
Я снова усмехнулся. Она так точно подметила суть нашего брака, что я не смог сдержать саркастичной усмешки.
– Ну, типа того. У меня перед глазами были только родители, у которых тоже не было любви. Мне казалось это нормальным.
– А твой дед? Где твоя бабушка?
Я остановился, посмотрел на Алиску и улыбнулся.
– Моя бабушка рано ушла из жизни, – возвращаюсь к цветам, только понимаю, что делаю это неаккуратно из-за нервозности. – У неё был рак. Я даже не видел её вживую. Только на фотках.
– И у деда больше не было женщин?
– Он даже подумать об этом не мог. Он так сильно любил её, что никак не воспринимал женский пол. У него даже любовницы не было после её смерти.
– Ничего себе…
– Я помню один день, когда также спросил у него про бабушку. Он разрыдался. Впервые видел его слёзы. Тогда он рассказал, как долго добивался её, как отбивал от всех, безумно ревновал. Дед так же, как и отец матушку, запер бабушку дома, боясь, как бы с ней чего не случилось…
– Ты меня тоже запрёшь? – неожиданно перебила меня Алиска.
– Сейчас другие времена. Да, я могу ограничить твои вылазки на какое-то время, но только ради твоей же безопасности. Сейчас в этом нужды нет. Но теоретически – да, может случиться.
– А что изменилось?
– Всё. Абсолютно всё. Моральные принципы, например. Если раньше всё решалось руками, то сейчас мы вынуждены решать всё словами.
– Вынуждены?
– Конечно. Почитай Уголовный кодекс. Я не собираюсь сидеть из-за заявления какого-нибудь чушка о том, что я просто приложился к нему пару раз ладошкой. Да я и не хочу физически воздействовать ни на кого, зачем? Ты сама видела людей в ресторане. Это бытовые проблемы, которые я могу уладить простым разговором.
– А что тогда решается руками?
Я сглотнул ком в горле и пристально посмотрел на неё, слегка прищурясь. Надо... Надо сказать. Это самый подходящий момент объяснить ей всё в спокойной обстановке и получить правильную реакцию.
– Можно я с тобой кое-чем поделюсь? Только постарайся меня понять.
– Конечно, пойму.
– Я тебе уже говорил, что безумно люблю тебя. Если в этой жизни с тобой что-то случится, я себе этого никогда не прощу. И если когда-нибудь тебе будет грозить опасность, и для её устранения придётся пустить в ход руки, я сделаю это, не задумываясь ни на секунду… – голос предательски дрогнул, и я не смог продолжать.
Подхожу к ней, забираю у неё цветы, откладываю их в сторону и крепко прижимаю её к себе. Внутри так горячо и ознобно. Даже мысли не выношу, что ей когда-то будет страшно, больно или хреново... Разорву за неё любого!
Алиска поднимает на меня глазки, и я принимаюсь целовать свою девочку в губки, в щёчки, в лобик... Тяжело. Оттягиваю момент признания, но я должен был договорить. Не хочу, чтобы она волновалась, но хочу честности. Хочу, чтобы она поняла и поддержала меня...