Крепко обхватываю её тело, дышу в шейку, не сбавляя темпа, и оскаливаюсь.
Ещё какие-то доли секунд – и я взрываюсь. Вжимаюсь лицом в её плечико с глухим рыком. По инерции отчеканиваю ещё с десяток глубоких толчков, пока наши дыхания срываются на одном ритме, и довожу малышку до логического конца, чувствуя, как её тело содрогается.
Это не просто секс. Это любовь. Это разговор на языке, который понятен только нам двоим…
Алиска тихо смеётся – чувствую вибрацию у своего уха – и целует меня где-то в районе виска, пока я пытаюсь отдышаться. Бомба! Мы идеально подходим друг другу. Она – чудо!
Заканчиваем горячее рандеву и уходим в душ. Мне так приятно взять мочалку, выдавить на неё дохрена своего геля и натереть её кожу им, чтобы она пахла только мной. Это что-то странное и одновременно приятное. Мне приятно даже мыть свою любимую женщину.
Когда она будет старушкой, я обязательно буду помогать ей с душем.
Даже если она не попросит...
Даже если сам с трудом буду стоять на ногах.
Даже если это у меня будет деменция, а не у неё...
Дальше, честное-пречестное слово, я не настаивал! Это была её инициатива!
Короче, после получасового душа мы наконец добрались до спальни и уснули, наверно, часа в два ночи. Не знаю, откуда я возьму силы на завтра, но я найду. А вот Алиска... Наверняка проваляется весь день в кровати, восстанавливая силы за просмотром своих турецких соплей.
Раздел 2.10.
Алиса.
Утром просыпаюсь раньше Максима. После вчерашнего… Чёрт! Как это вообще можно назвать?!
«Безумно охренительный променад по недрам искушений!»
Да, пожалуй, именно так! С глупой улыбкой зарываюсь лицом в подушку, чувствуя, как по щекам разливается жар. У меня не то что бабочки в животе – фейерверк в груди! Я была такой дурой! Только он делает меня счастливой как душой, так и телом!
Смотрю на спящее личико Макса и улыбаюсь сильнее. Сердце делает сальто. Аккуратно убираю его ручку с себя и убегаю на кухню. Собираю увядшие цветы с кухонного островка и чувствую знакомую тянущую боль внизу живота.
«Месячные…» – с лёгким разочарованием вздыхаю про себя.
Да, скорее всего, это именно они. Я уже дня три чувствовала лёгкий дискомфорт, но сейчас боль стала острее.
Быстро принимаю душ и возвращаюсь на кухню, чтобы закончить уборку, но двигаюсь чуть скованнее. Стараюсь не обращать на это внимания, отвлекаясь на утреннюю возню.
Боль возвращается и становится какой-то очень странной. Она будто как схватка: то хватает в кулак все органы, то отпускает на какое-то время. Я останавливаюсь, опираюсь о столешницу и жду, когда меня попустит.
Достаю из аптечки таблетку обезболивающего, с трудом проглатываю её без воды и принимаю решение полежать. Тем более сегодня вышла новая серия моего любимого сериала.
Только прикрываю глаза, как вновь ощущаю резкую боль, будто мне вонзили нож в оба яичника одновременно.
– А-А-АЙ! – непроизвольно кричу на всю гостиную, сжимаясь в комок.
Мой болевой порог очень высокий. Я не неженка и не из тех, кто ноет по пустякам, но сейчас мне реально невыносимо. Слёзы сами наворачиваются на глаза от этой рвущей боли внутри.
Ко мне прибегает Максим, а я уже ничего не могу понять. У меня так болит между ног. Я даже сесть не могу. Будто синдром «Ваньки-встаньки». Такая боль тоже мне была знакома, но забеременеть я ещё точно не могла, это очень рано.
– Чё такое?! – волнительно спрашивает он, опускаясь на колени рядом с диваном и боясь даже притронуться ко мне. – Где больно?!
– Бо-о-ольно… – перекатываюсь по дивану, пытаясь найти положение, чтобы унять эту жгучую волну. – Низ живота! Больно-о-о!
– Что?! – уже истерит Максим. – ЧТО?! ЧТО?! Что мне сделать?!
– Скорую! – с усилием произношу, скукоживаясь в эмбрион. – Пожалуйста, мне очень больно!
Конечно же, никакую скорую Максим не вызывал. Он подхватил меня на руки, унёс в машину, а сам ринулся обратно за нашими вещами и обувью.
Мне казалось, мы ехали вечность. «Крузак» бросало из стороны в сторону, сигналы клаксонов резали слух. Теперь мне одновременно больно, тошнит, щёки и лоб горят. Вмиг у меня словно поднялась температура до сорока. Я вся в поту, отчего морозит, потому что внутри чувствую жар, а наяву будто нахожусь в морозильной камере. Я вся дрожу.
Макс то и дело оборачивался ко мне, одной рукой управляя машиной, другой крепко сжимая мою холодную ладонь.
– Терпи-терпи, малышка! Ещё чуть-чуть! Потерпи!