Ничего не отвечаю, потому что не могу. Абсолютно не могу ничего сказать от этой дикой боли. Неужели это из-за секса? Но всё же было прекрасно! У меня вообще ничего вчера не болело, наоборот. Нет, такого не может быть. Видно, это такие болючие месячные в этот раз…
В больницу мы врываемся с той же скоростью, с какой вылетели из дома.
– Настя! – строгий крик Максима бьёт мне по вискам. – Позови Ирину Вячеславовну! Быстро!
Прижимаюсь к нему, пряча лицо в его груди, но руку с живота убрать не могу. Ощущаю его губы на своём плече, но мне не легче. Я просто чувствую себя защищённой.
Девушка очень быстро возвращается к нам.
– Пошлите быстрее! – неспокойно говорит она.
В следующий раз я смогла нормально соображать уже на УЗИ, перед которым медсестра сделала мне обезболивающий укол. Ирина Вячеславовна внимательно, без разговоров, смотрела в экран и водила аппаратом во мне, а Макс молча сидел рядом со мной и расцеловывал руку, не отпуская её ни на секунду.
– Скажите, Алиса, у Вас когда-нибудь диагностировали кисты? – вдруг спросила Ирина, не отрывая взгляда от монитора. – Такое понятие, как «серозоцеле», Вам знакомо?
– Нет… – растерянно прошептала я.
Врач вздохнула и повернула к нам экран, взяв в одну руку ручку, а второй продолжая держать во мне аппарат.
– Вот смотрите, – тычет она в чёрный экран с размытыми серо-белыми пятнами, – вот это Ваша труба. Сейчас её пережимают две кисты с признаками кровоизлияния. Возможно, это киста жёлтого тела, – она ведёт ручку выше и водит аппаратом. – Это Ваш яичник. На нём тоже три образования. Это только справа. Слева картина похожая, но труба пока не затронута.
– Что это значит?.. – едва слышно уточняю я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание от её вроде и понятных, а вроде и непонятных слов.
– Это значит, что Вам необходима операция. И, к сожалению, я вижу признаки спаечного процесса в малом тазу.
– Спайки? – неожиданно озадаченно спрашивает Макс, отрывая губы от моей руки.
Ирина кивает.
– Да.
– Откуда вообще это могло у неё взяться? – продолжает Максим, и в его голосе слышна сдержанная агрессия.
– Очень много факторов… – спокойно начинает врач.
– А выкидыш? – перебиваю я её.
– Один из возможных факторов, – так же спокойно отвечает она уже мне.
– Хорошо, когда операция? – удручённо спрашивает Максим.
– Сейчас. Медлить нельзя, учитывая интенсивность болей.
– Ты её будешь оперировать?
– Да, – Ирина чуть прижимает губы, выдавливая из них улыбку. – Я.
– Окей, – заключает Максим с тяжёлым вздохом. – Тогда положи её в самую нормальную палату. В реанимации тоже приставь круглосуточную медсестру. Я всё оплачу. Если будут дополнительные затраты, напишешь мне лично.
– Да, хорошо… – тихо отвечает врач и уводит свой взгляд на экран, разворачивая его к себе.
Нас отводят в палату, и когда мы остаёмся одни, я опускаюсь в кресло и, не сдерживаясь, начинаю рыдать, зарывая лицо в ладонях.
– Я вообще не понимаю, что она говорит! – всхлипываю сквозь слёзы. – Спайки, кисты… Что это такое?! Я не хочу ни на какие операции! Мне страшно!
Макс присаживается передо мной на корточки и, обхватив ноги, вцеловывается в руки и колени.
– Всё будет хорошо, – ласково успокаивает он меня. – Я примерно представляю, про что она говорит, и лучше нам сейчас послушать её.
Ничего не хочу говорить. Голова абсолютно немая. Мне очень стыдно, что я оказалась таким глупым человеком. Надо же так натворить в прошлом, что теперь приходится ложиться на операционный стол с непонятным диагнозом. Все эти слова звучат очень угрожающе.
К нам неожиданно заходит Ирина Вячеславовна.
– Давайте поговорим перед операцией.
– Да, конечно, – вытираю слёзы, шмыгая носом, и пытаюсь взять себя в руки.
Врач посмотрела на Макса.
– Наверно, нам лучше остаться наедине с твоей…
– Невестой! – резко и как-то надменно заполняет он её заминку.
– Да, – снова выдавливает улыбку врач. Я явно вижу это. У неё не получается скрыть эмоции, даже от меня такой подавленной и разбитой. И мне это очень не нравится! – Невестой...
– Нет, я буду тут, – Максим кидает на неё твёрдый взгляд и кивает вбок. – Сяду на диван.
Ирина вопросительно посмотрела на меня, а я лишь пожала плечами.
– Мне нечего от него скрывать, – специально отвечаю ей так, чтобы подтвердить, что он – мой! И чтобы она расслабила свои гормоны!