Я кивнула, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы.
– Да…
Раздел 2.10.1.
Максим.
Когда Алиску забрали в операционную, я не могу найти себе места. Брожу от стены к окну по пустой палате, постукивая ладонями по бедру. В голове стучат слова Иры. «Онкология». «Бесплодие». Этого ещё не хватало! С силой провожу рукой по лицу, пытаясь стереть это грёбанное утро из памяти.
Ставлю себя на место деда и представляю, что он тогда чувствовал. Ком стоит в горле. Тепло в глазах. Зажмуриваюсь, чтобы сдержать эту ёбанную влагу. Я нервничаю настолько, что передо мной всё мутнеет. Стены палаты расплываются в серое марево.
Сжимаю кулаки и в ярости пинаю ногой ножку стула, на котором сидела Ира, отчего тот с грохотом отъезжает в сторону. Сука! Меня разрывает на части от того, что я ничего не могу сделать. От того, я никак не могу ни на что повлиять, а только полагаюсь на единственное…
«Не дай бог с ней что-то случится! Я без неё не смогу! Господи, не дай бог!» – эта мысль зацикливается в голове, как проклятие.
По поводу бесплодия – это тоже какой-то гром с неба. Ударило сразу по обоим. По мне. По ней. Чёрт! Наворачиваю уже сотый круг по палате, оглядывая всё вокруг с бешеным желанием разнести здесь всё к ебеням.
Хочется молотить кулаком по подоконнику, швырнуть эти дурацкие стол и стулья и разломать койку лишь от одной мысли, что она будет лежать на ней после операции и мучиться от боли, которую я хочу забрать на себя. Хочется выплеснуть на них весь этот гнев, что рвётся из меня.
Но нельзя. Делаю резкий вдох, чувствуя, как грудная клетка распирает от напряжения. Пальцы медленно разжимаются. Нельзя. Нужно собраться. Ради неё. Сейчас я должен быть крепче гранита, а не вести себя как вспыльчивый пацан. Все эти стены – временные. А за ними – она. И ради неё я удержу себя в руках.
Нужно будет обязательно поговорить с главврачом по поводу этого. Зуб за зуб. Когда-то я вытащил его из серьёзной – для него, но не для меня пустяковой – переделки, и теперь он обязан мне. Он не ослушается меня. А ещё хочу, чтобы к ней было особое внимание, потому что я не смогу приходить сюда в ближайшее время. Это осознание пришло ко мне с тяжким чувством вины. Я пропустил её день рождения… Я пропущу её крестины…
Но мне нужно срочно заняться работой, чтобы поскорее вернуться к ней и окружить её заботой дома. У нас дома… Чтобы весь этот кошмар остался позади. Чтобы я мог по утрам варить ей кофе и целовать в губки, будя её. Чтобы мы лежали в обнимку и смотрели её любимые турецкие сопли.
И мы пройдём через это. Вместе. Рука об руку. И неважно, что ждёт нас впереди. Мы справимся. Я люблю и буду любить её до последней секунды нашей жизни. Не станет её – не станет и меня. Всё просто. И это не импульс, не детская наивность. Это железобетонный факт, вбитый в самое нутро. Фундамент, на котором отныне стоит наша совместная жизнь. Единственная правда, которую я ношу в себе. И ношу я в себе ещё одно: у меня есть завещание. Голосовое. Не станет меня – не станет и её. Всё просто.
Мои мысли прерывает звонок телефона. Это Платон.
Максим: Да!
В трубке слышно лёгкое замешательство.
Платон: Привет...
Максим: Чё надо?!
Платон: Я… – он запнулся. – Ты приедешь в гостиницу?
Максим: Позже!
Платон: Когда?
Максим: Платон, я сказал, позже! Всё, отключаюсь!
Не успеваю убрать телефон, как мне следом мне звонит Руслан. Подношу трубку к уху уже взвинченный.
Максим: ДА!
Руслан: Чё орёшь?
Максим: Чё надо?!
Руслан: Ты где?
Максим: Занят!
Руслан: Платон ко мне приходил.
Максим: И чё?!
Руслан: Что вы задумали?
Максим: Мне по телефону тебе надо это рассказать?! – уже всерьёз раздражаюсь от его тупости.
Руслан: Нет.
Максим: Он дал тебе задание?!
Руслан: Да, уже ищу.
Максим: Вот и работай! Найдешь всё – едь ко мне в офис!
Руслан: Хорошо.
Только блокирую телефон, как мне звонит третий «друган». Тут я уже сворачиваю своё раздражение, сделав глубокий вдох.
Максим: Да, привет.
Дмитрий: Приветствую воскресших, – усмехнулся он.