Отворачиваюсь и ухожу к окну. Не знаю, почему я так сделал. Мне хотелось одновременно и остаться с ней наедине, и чтобы все люди вокруг просто исчезли. Чтобы мы с ней снова были одни, как вчера…
Время приближалось к полудню. Я понимаю, что мне нужно срочно ехать в офис. У Платона тоже страдает девушка. Представляю, как он сейчас на взводе. Особенно понимаю это, когда открываю диалог с ним, где он упорно одолевал меня сообщениями.
Родители не могут отлипнуть от Алисы, но я не могу просто стоять и ждать их. Думаю, если я сейчас уйду, она не останется в одиночестве.
– Алис, – перебиваю их тихий диалог, подходя к койке, – я съезжу в офис и приеду вечером, хорошо?
– Хорошо… – хриплым доверием отвечает моя девочка.
Я развернулся и чуть ли не выбежал из палаты, сжимая кулаки и глотая мощный ком, вставший в горле.
Я снова солгал ей.
Я снова.
Солгал.
Ей…
Раздел 2.11.
Алиса.
С момента моей операции прошла целая неделя. Максим так и не пришёл. Ни вечером, ни утром, ни днём... Его молчание было для меня таким унизительным. Мне очень не нравится его поведение. Я бы всё поняла, я бы нашла в себе силы принять любые его причины, но он даже не удосужился написать пару строк. Это же так просто – отправить сообщение. Я не требую сидеть около меня двадцать четыре на семь. Зачем заставлять меня нервничать, особенно после такой операции?
Папа уже ждёт меня у выхода из больницы. Собрав вещи, я в последний раз окидываю взглядом палату, проверяя, не забыла ли чего. Выйдя в коридор, мило улыбаюсь медсёстрам на прощание и благодарю их за ту огромную заботу, которую они дарили мне в самые трудные часы, после чего направляюсь к лифту. С облегчённым сердцем переступаю порог и делаю глубокий вдох свежего осеннего воздуха.
«Наконец-то я свободна!» – пронеслось в голове, но радость была горьковатой.
На улице заметно похолодало. Поздняя осень вступила в свои права: ветер стал морозный, птички не так мелодично пели на ветках, а земля у подножия оголённых деревьев утопала в рыжей, пожухлой листве. Приближается зима...
Я уже сообщила девочкам о нашем внеплановом отпуске. Как ни странно, они согласились без разговоров. Моя поддержка вновь рядом. А ещё говорят, женской дружбы не бывает! Шах и мат, скептики! Бывает!
Мы летим в Сочи. Почему-то из всего мира мне захотелось полететь именно туда. Я никогда в жизни не была в этом самом известном курортном городе нашей страны. Так почему бы не воспользоваться этой ситуацией и не полететь туда с подругами?
Отель и билеты оплатил нам папа. Ну и понятно, что понты у этого человека взяли верх. Я уже изучила номера в гостинице, которую он нам забронировал. Это пятизвёздочный отель у самой набережной, в двух шагах от Олимпийского парка. Неплохо! Там есть всё для идеального отдыха. Правда, море уже холодное, но есть крытый бассейн. Прелестно! Будем плескаться в нём.
За всей этой мишурой радостного предвкушения отдыха я скрываю такую мощную обиду на Макса. И, если говорить совсем честно, мне очень страшно за него... Как он там, интересно? Жив ли ещё? От последней мысли у меня даже пробежали мурашки по коже. Нет, он жив! Он обязан вернуться живым! Он же обещал...
Чтобы успокоить душу, решаю перед отпуском посетить церковь. Это место всегда дарило мне покой. Жаль, что раньше я не осознавала его силы. Теперь я ценю каждый миг, проведённый здесь, и ту тихую поддержку, что нахожу в этих стенах. Ценю саму возможность приходить сюда, где меня всегда ждут и встречают с радушием.
Стою у иконы и шепчу под нос всё, что произошло со мной. Обязательно благодарю за спасение, за вторую жизнь, и прошу лишь одного: чтобы мои родные и близкие были счастливы, здоровы, а главное – живы!
Сегодня, на удивление, не я подошла к Марии, а она ко мне. До этого я краем глаза заметила, как она наблюдала за мной, и вот она приблизилась.
– Здравствуйте, – первая здороваюсь с ней, чувствуя лёгкую неловкость.
– Добрый день, Алиса, – смотрит она на меня со слабой улыбкой.
Я теряюсь, даже не зная, что сказать, спросить или попросить, но Мария мягко разряжает обстановку: